Александр КАТУНОВ: «В профессии актера нет мелочей»

Суббота, 24 октября 2015 14:08
Оцените материал
(1 Голосовать)

Неординарность актера Александра Катунова отмечают многие критики. Широта его исполнительской палитры удивляет. Его несомненная талантливость, прежде всего в том, что и комедийные, и драматические, и трагедийные образы, создаваемые им, всегда убедительны.

Сегодня в репертуарный лист заслуженного артиста России Александра Катунова вписаны десятки десятков знаковых, крупных ролей. Среди них князь Мышкин (спектакль «Идиот» по Достоевскому»), шекспировский Гамлет, Освальд («Привидения» Ибсена), Хлудов в «Беге» Булгакова, Воланд и Афраний в легендарном спектакле Краснодарского театра драмы «Евангелие от Воланда (по роману Булгакова «Мастер и Маргарита), Великий инквизитор в спектакле по главам романа Достоевского «Братья Карамазовы». Каждая роль – результат тонкой и сосредоточенной работы мастера с имеющимся драматургическим материалом и над собой.

Этой осенью актер Александр Григорьевич Катунов отмечает сразу два юбилея. В сентябре – 65-летие. А в ноябре – тридцатилетие службы в Краснодарском театре драмы. Именно поэтому 14 ноября, в день премьеры спектакля «Один день из жизни города М.» по повести Ф. М. Достоевского «Дядюшкин сон», состоится бенефис актера.

В интервью с Александром Катуновым беседуем о его волнениях, связанных с работой над новой ролью, о сотрудничестве с талантливыми режиссерами, об особом месте в его творческой судьбе спектаклей по произведениям Достоевского.

– Александр Григорьевич, у вас в свое время были в театре учителя?

– Конечно. У меня были совершенно замечательные учителя, если вы имеете в виду артистов и режиссеров. Я начинал в Самаре, тогда это был город Куйбышев. В театре юного зрителя, где прошли первые мои годы актерства, служила замечательная Лидия Федоровна Любимова, заслуженная артистка России. Она актриса старой школы. Очень красивая, хотя я ее застал, когда она уже играла старушек. Представляю, какой она вообще в молодости

была! Она нас, молодых артистов, все время подкармливала. Если говорить о том, учила ли она нас чему-то, – нет. Я просто видел ее отношение к работе, ее любовь к театру.

Сейчас мало кто из артистов стоит за кулисами и смотрит, как работают мастера. А мы постоянно стояли и смотрели не для того, чтобы на глаза попасться, а потому что это было любопытно, интересно и поразительно всегда. Всегда импровизация.

– Я знаю, что есть молодые актеры театра драмы, которые вас считают своим учителем. Они смотрят, как вы работаете, многому у вас учатся.

– Я во всяком случае об этом ничего не знаю.

– Не признавался в этом вам кто-нибудь?

– Нет, да это и ни к чему.

– А вообще, вы молодежи что-то советуете?

– Да, я советчик еще тот. Иногда ловлю себя на том, что думаю: «Катунов, ну куда ты лезешь? Они сами до всего дойдут». Хочется как-то помочь, чтобы это было ненавязчиво. Это советы скорее по каким-то отдельным моментам, которые бросаются в глаза, например, на репетициях. Потому что в нашей профессии, как, наверное, и во многих других, нет мелочей. Иногда мелочь какая-то, а она попадает в десятку совершенно. Поражаешься тому, что ты сразу до нее не додумался, ведь тогда, может быть, роль сразу пошла у тебя по-другому.

– В Краснодарском театре драмы вы уже служите столько лет!

– Я никогда не думал, что смогу прослужить столько лет в одном театре – тридцать 13 ноября этого года будет. До этого служил в Куйбышевском театре юного зрителя, затем в Брянском драматическом театре работал около пяти лет. В Брянск поехал за режиссером Евгением Михайловичем Фридманом, с которым в Самаре до этого работал.

Вообще считаю, что артист – это кочевая профессия. И то, что мы сейчас в силу обстоятельств сидим на местах, очень плохо. Прекратилась миграция актерская, понимаете? Помните слова актеров-приятелей Счастливцева и Несчастливцева из пьесы Островского: «Ты куда? – Я из Вологды в Керчь. А ты куда? – А я из Керчи в Вологду».

Допустим, раньше была антреприза. Больше трех сезонов актеры в одном городе не работали. Потому что приедаются лица, замыливается глаз и так далее. Актерские труппы, как говорится,

меняли города и веси. Раньше у любого театра было общежитие: если артист приезжал, ему всегда было где жить, где бросить свою авоську. Сейчас с жильем одни проблемы.

Если миграция актеров ведет к антрепризному театру, ради Бога. Пусть будет так. Антреприза для того, чтобы хотя бы артист почувствовал себя человеком.

– Но многие актеры ведь ругают сегодняшнюю антрепризу.

– Ну, конечно, ругают. Вы посмотрите, московские артисты деньги лопатами гребут, но то, что они привозят – никуда не годится. Я не любитель смотреть то, что они привозят. Вижу, что они приехали без декораций, по театру бегают, смотрят, где булавочку, где скамеечку, где диванчик взять, – это же халтура. Но они так зарабатывают деньги.

– А в Краснодар 30 лет назад вы приехали тоже за кем-то из режиссеров или вас пригласили?

– Меня пригласил главный режиссер театр Валерий Васильевич Бухарин, царствие ему небесное. Это был 1985 год. Я приехал, и он мне сказал: «Ну что тебе могу сказать. Единственное, Саша, что тебе обещаю, работы будет много». И не соврал, потому что за 30 лет я тут так наработался.

– Вы не считали, сколько же хотя бы примерно у вас было за это время ролей?

– Вообще прикидывал уже давно, сколько ролей у меня было за всю жизнь, по всем городам и весям. Тогда насчитал, что точно – за сотню.

– У вас много крупных, действительно ярких ролей.

– Не жалуюсь. Дай Бог, чтобы у всех молодых артистов так по репертуару судьба складывалась, как у меня. Потому что я играл даже те роли, о которых в общем и не мечтал.

– А какие это роли, о которых вы не мечтали?

– Допустим, Освальд в спектакле «Привидения» (Генрик Ибсен). Вы знаете, у нас профессия в этом смысле классная: каждая роль – это знакомство с новой драматургией, новыми режиссерами, а значит, и с новой школой.

Я работал со многими режиссерами. Работа с хорошим режиссером – это всегда веха, зарубка на сердце. В числе талантливых режиссеров, с которыми меня свела судьба, – Евгений Михайлович Фридман, Феликс Тимофеевич Демьянченко, Тенгиз

Александрович Махарадзе (с ним работал в Самаре, когда он уехал в Челябинск, прислал оттуда мне телеграмму, приглашал в свой театр; но я вынужден был ему отказать из-за жены-актрисы), Юрий Хачатурович Григорян (он поставил «Привидения» по Ибсену), Борис Нифантьевич Соловьев (с ним работали вместе над нашумевшем спектаклем «Собачье сердце»), Николай Михайлович Никольский, с которым «Гамлета» создавали. С Владимиром Дмитриевичем Рогульченко работали над спектаклями по Достоевскому.

Очень хорошо относился ко мне Рудольф Александрович Кушнарев – я знал, что он меня ценит, хотя бы потому, что он такие роли давал, как например, Воланд и Афраний в «Евангелии от Воланда».

– А есть роли, к которым вы особенно прикипели душой?

– Они со временем все становятся такими – дорогими. Я не умею работать просто, всегда работаю мучительно, что называется, кроваво. И поэтому долго помню, как рождается каждая роль.

– Есть особенно кровавые роли?

– Особенно кровавых много. Начиная с Гамлета. Это и Освальд в «Привидениях». И роль Шарикова в «Собачьем сердце» – и по объему, и по самоотдаче. И вот одна из последних работ – роль Великого инквизитора, режиссер спектакля (по роману «Братья Карамазовы») – Рогульченко. Когда мы его выпустили, я на худсовете сказал: «Уважаемые члены художественного совета, только очень уверенный в себе периферийный театр может позволить иметь в своем репертуаре такой спектакль. Это понятно, что он для гурманов. Но театр должен иметь Достоевского в своем репертуаре. Особенно русский театр, каковым мы являемся».

Но потом сменился главный режиссер, все поменялось. Спектакль так и не стал частью репертуара. Очень жаль

– А у вас были в жизни моменты, когда вы отказывались от роли?

– Но в принципе я не имею на это право. Актеры – люди подневольные. Проблему «нравится – не нравится» я обязан решать: найти какой-то ход, чтобы влюбиться в эту роль. Это как в партнершу. Ведь как на сцене любовь сыграть? Да очень просто: надо влюбиться в свою партнершу.

– Расскажите, в кого из партнерш вы влюблялись?

– Во всех абсолютно. И я это на полном серьезе говорю. Это не значит, что все это постелью заканчивается, совсем нет. Просто

иначе ничего не сыграешь, иначе взаимоотношений на сцене не получится. И зритель просто не поверит тебе, и все.

– Знаю, что вы пишете стихи.

– Я не пишу стихов. Это как Вознесенский сказал, стихи не пишутся – случаются. Иногда они у меня получаются, когда есть особое состояние души и потребность его выразить. У нас был Аболмазов Сергей Владимирович, наш главный художник, который писал замечательные стихи. Вот он – поэт по большому счету. Я – нет.

– По каким случаям вы пишете стихи?

– Во время влюбленности, в моменты творческого воодушевления. Все по классическим стандартам.

– Но у вас вышел один сборник.

– Его заставили меня сделать мои друзья. И это не сборник, а актерская книжечка. И более ничего. Я ее не представлял. Хотя состоялась ее презентация, коллеги читали мои стихи. Я к поэтам себя не причисляю, но поэзию очень люблю. Особенно авторов моего поколения: Вознесенского, Евтушенко, Окуджаву. Читаю их стихи часто. Получаю огромное удовольствие от того же Вознесенского.

Я артист, а все остальное – это приложение к профессии. Потому что профессия, к сожалению, а может быть, к счастью, не оставляет места для другого в жизни.

– Сейчас вы репетируете новую роль.

– Сейчас репетирую роль Князя в новом спектакле по повести «Дядюшкин сон» Достоевского – «Один день из жизни города М.» – у режиссера Вадима Данцигера. У меня с Достоевским вообще особая история. Это относится и к сыгранной мной роли князя Мышкина в «Идиоте». Это и Великий инквизитор тоже в спектакле Рогульченко…

Знаете ли вы или нет, я на закрытии Олимпийских игр в Сочи играл Достоевского. Там была такая рубрика «Русские писатели», десять дней жили в Сочи, репетировали на арене «Фишта». Самое удивительное, я получил очень много звонков от своих друзей-артистов, живущих по всей России. Как они смогли меня узнать? Я же был очень сильно загримирован.

Сейчас репетирую Князя. И опять сомнения. Опять не сплю – текст не учится, времени мало. В ноябре премьера, думаю, а когда я все это учить буду?

– Роль большая?

– Бывало и больше. Дело же не в этом. А дело в том, что я всегда очень нервно работаю. С годами научился эти нервы не показывать никому. А раньше от меня стонали все мои близкие. Не умел себя сдерживать. Сейчас как-то поутих.

Но роль Князя безумно интересная. Не знаю, что из этого всего получится, но это будет совершенно неожиданно. В таком качестве, по-моему, Краснодар меня еще не видел. Это большой риск.

– Заинтриговали.

– Я сам заинтригован. Все поменяю – и свой имидж, и внешность. В общем, ждите или со щитом или на щите.

 

Марина АДАМОВА

Прочитано 2531 раз

Видео Кубань СЕГОДНЯ

Очередной потоп парализовал центр Кубанской столицы.