Алексей Серебряков: «Чехов написал русских Гамлетов всех возрастов»

Этот прекрасный актер сыграл роль сына в новом фильме сценариста «Ассы» Сергея Ливнева «Ван Гоги»: его герою 53 года, и он неудачливый художник, который ненавидит «Ваше Величество»  — своего 79-летнего отца, известного дирижера (Даниэль Ольбрыхский), называющего его Птицын. О своей работе с польским киноклассиком, общности Чехова и Шекспира и новом сезоне сериала «МакМафия» Алексей Серебряков рассказал «Кубани сегодня».

От Иванова к Марку

— Алексей Валерьевич, правда, что это вы уговорили Сергея Ливнева снять «Ван Гогов»?

— Лишь отчасти. Лет 25 лет назад я сыграл у Сережи в фильме «Серп и молот» Евдокию Кузнецову, которая становится Евдокимом Кузнецовым — мужчиной, стахановцем, депутатом и прототипом «Рабочего и колхозницы», и с тех пор мы дружим. С моей женой Машей мы долго капали Ливневу на мозги: пора начать что-то снимать, начни что-то снимать. И когда он прислал сценарий, я, не читая, сказал да. И потом еще в процессе работы посоветовал пригласить сниматься Женю Ткачука, с которым мы играли в фильме «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов».

Вообще, «Ван Гоги» — картина чрезвычайно нежная, трогательная. Она не в тренде, без сомнения, сегодняшних интересов и запросов зрительской аудитории: она несоциальна, никто не сосет хвост чужой (как в фильме «Зоология» Ивана Твердовского. — Прим. автора), всё достаточно просто и в то же время пронзительно.

— Когда-то вы сыграли Иванова в фильме «Иванов» по Чехову, и в Марке из «Ван Гогов» есть много от него…

— Потому что и этот мой персонаж не понимает, что с ним происходит, и не понимает, как ему жить, и в этом смысле чеховские персонажи универсальны. Это такой «гамлетизм»: Чехов написал русских Гамлетов всех возрастов, в отличие от Шекспира, который написал только одного. Марк тоже отчасти является человеком, который пытается определить, кто он такой и в каких отношениях он находится с окружающим его миром, как с ним взаимодействует и почему ему так плохо, когда должно быть хорошо. И в этом смысле, без сомнения, чеховские персонажи мне помогли сыграть его.

— В фильме вы говорите на иврите: знаете язык?

— Мне дали текст, который надо было лишь зазубрить и попасть при произношении в мелодику языка. В Израиле мне говорили, что получилось достаточно похоже. Это один из аспектов профессии: я играл на английском, французском, японском, венгерском — так часто бывает.

Два льва на площадке

— Партнерство на площадке с Даниэлем Ольбрыхским было спаррингом или, наоборот, дуэтом?

— Я испытывал трепет, когда познакомился с Даниэлем, и очень волновался, когда мы начали работать. Но Ольбрыхский — подарок: морж, поет песни Высоцкого, очень активный и чрезвычайно жизнелюбивый человек. В какой-то момент я понял, что мы можем даже с ним посоперничать на площадке и это будет только на пользу картине. Поскольку наши герои действительно два таких льва: один, отец, реализовался в жизни за счет близких, родных и жен, а другой, сын,— нет, и живет он с иголкой в голове, к 53 годам придя к полной растерянности и пониманию того, что жизнь надо заканчивать, потому что ничего хорошего сделать он не может… И вот тут мне показалось, что нам как артистам можно посоперничать, что и произошло, а поскольку и Даниэль чувствовал, что во мне тоже есть какая-то энергия, то у нас получился дуэт.

Ольбрыхский — удивительный артист, вот просто реально удивительный: тринадцать картин с Анджеем Вайдой говорят сами за себя. Он в отличной форме, и это счастье, что я с ним встретился на съемочной площадке: у него удивительная работоспособность, хотя играть приходилось на чужом языке, на котором он говорит достаточно плохо, и тем не менее мы снимали. Иногда он раздражался по поводу количества дублей, которые делали, и высказывался в духе: что это, зачем так много — всё ж уже сыграли? И продолжал выполнять всё, что положено и нужно, и это теперь для меня пример подлинного существования в кино. Я, к сожалению, не смогу достигнуть такого актерского уровня и качества: Даниэль падает в роль как в лужу — встает, идет и играет.

— Вашими партнершами в фильме были замечательные актрисы Елена Коренева и Наталья Негода…

— Здесь есть один такой замечательный эффект: вот эти их небольшие роли, неглавные персонажи,— про каждого хочется посмотреть свое маленькое кино. Они вызывают у меня как зрителя одно простое желание: а давайте я и про них тоже посмотрю! Но в таком кино, как «Ван Гоги», к сожалению, невозможно раздвинуть историю. Как зрителю мне не хватило, конечно, времени существования на экране и Лены, и Наташи.

— Будет ли продолжение у «Ван Гогов» и, главное, продолжение у сериала ВВС и АМС «МакМафия», где вы роскошно играете беглого олигарха-бандита Дмитрия Годмана?

— Вряд ли я буду опять работать с режиссером Ливневым над теми же героями, потому что мы оба от них устали. Но если кино будет про других людей, то я согласен.

Могу вас успокоить: у «МакМафии» будет второй сезон, и мой Годман будет в нем. Еще есть роль у Петра Буслова в «Сбитых прогрессом»: это комедия о человеке, который потерял всё, захотел покончить с собой и не смог, а потом стал успешным в самом грустном смысле этого понятия.

Досье «Кубани сегодня»

Алексей Серебряков окончил ГИТИС имени А. В. Луначарского (1986, мастерская О. Табакова). В 1986—2009 гг. служил в Театре-студии под руководством Олега Табакова, «Ленкоме» и др. Снялся в фильмах: «Вечный зов», «Тихая застава», «Империя под ударом», «Баязет», «Жмурки», «Дети Ванюхина», «Груз 200», «Глянец», «Обитаемый остров», «ПираМММида», «Жила-была одна баба», «Белая гвардия», «Левиафан» и др. Народный артист РФ. Растит двух приемных сыновей, вместе с Ириной Апексимовой и Андреем Смоляковым основал фонд помощи детям-сиротам «Время жить».

Анастасия КУРОПАТЧЕНКО