Новый фильм этого режиссера и сценариста, которого знают и любят за картины «Два дня» и «Кококо», — ироническая и трагическая история, основанная на реальных событиях из жизни Льва Толстого: картина «История одного назначения» увезла с XXIX «Кинотавра» приз за лучший сценарий имени Г. Горина и приз зрительских симпатий.
Потому что здесь
— Авдотья Андреевна, как среди соавторов сценария «Истории…» возник литературовед, писатель и критик Павел Басинский?
— Когда я наткнулась на совсем небольшую главу «Спасти рядового Шабунина» во второй книге трилогии Павла о Толстом, она поразила меня именно тем ощущением, что описанное происходит сегодня и сейчас и некоторым образом происходит в России всегда. Я позвонила Павлу, потом моему соавтору-сценаристу Анне Пармас, и первый вариант сценария, который был задуман летом 2015 года, они писали вдвоем, а потом уже мы сели «вышивать» по этой канве. Я ставила какие-то задачи, просила о чем-то — и ребята вместе двигались дальше.
Лев Николаевич первоначально у нас по остроумному замыслу был второстепенным героем, его мало, и он появляется только в первой части сценария, но потом стало понятно, что как бы мы ни хотели обратного, Толстой сам вышел на передний план. И единственное, что осталось от первого варианта сценария в окончательном драфте,— это то, что вся история начиналась легко и водевильно, а закончилась трагично.
— Почему вы никак не обозначаете время действия в фильме?
— Дело в том, что обозначение времени годом и местом — это скорее телевизионная, а не киношная традиция. Для человека, любящего и знающего родную историю, в фильме всё понятно по костюму и по тому, как устроена железная дорога. А для того, кто не знает, это будет поводом узнать, что делал Лев Николаевич в 1866 году.
— Ваша «История…» говорит на очень болезненные для нашего общества темы. Выходит, обсуждать их возможно только через исторический материал?
— Всё зависит от автора, и наверняка высказывания о времени возможны, и задачи спрятаться за ХIХ век не было. Знаете, в 1990-е годы кино не могло найти своего киноязыка, а потом появился Алексей Балабанов с его «Братом» — и этот киноязык появился. До Алешиной картины казалось, что то время не поддается поэтизации, но пришел Балабанов и выяснил: нет, поддается. Что касается меня, то у меня нет задачи рассказать о сегодняшнем времени метафорически. Потому что, мне кажется, в России поток времени не устроен линейно и на вопрос, почему всё так, есть только один ответ: потому что здесь.
Это и мой Толстой
— Как вы нашли Евгения Харитонова, сыгравшего такого неканонического Льва Николаевича?
— Наверняка будут люди, которые окажутся возмущены нашим Толстым, но мой Толстой — вот такой. Я ни одного артиста на эту роль не пробовала, и, когда продюсер Сергей Михайлович Сельянов прочел сценарий, он сказал: «Всё хорошо, а теперь главный вопрос — кто будет играть Толстого?». И я откровенно ответила: не знаю. А потом попала на спектакль «Обыкновенная история» Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центре», где в трех маленьких даже не ролях, а эпизодах увидела Женю и сразу позвонила Пармас: «Похоже, я нашла Толстого». Три эпизода, которые Женя играет в «Обыкновенной истории», все разные даже просто по рисунку: один брутальный, другой — гротесково-нервный, и за ними виден большой актерский диапазон.
Еще у Жени длинные руки, а Толстой сам себя описывает как нечто обезьяноподобное с длинными руками, которыми он «неправильно размахивает». Кроме этой пластической составляющей Женя фантастически похож на Толстого тех лет. Когда Жене наклеили бороду, то у нашего художника по гриму Гали Пономаревой случился практически обморок: «Посмотри, так не бывает» — и показывает фотографию Толстого, по-моему, 1858 года. Ее легко искать в Интернете: запрос должен звучать как «фото Льва Толстого сам себя снял», потому что на этом снимке Лев Николаевич так и написал: «Сам себя снял», то есть это буквально селфи.
— Ирина Горбачева в роли Софьи Толстой — тоже неожиданный выбор…
— Роль с самого начала писалась на Иру Горбачеву, еще до фильма «Аритмия», и я даже не делала проб с ней. Такой выбор связан с тем, что мое ощущение Софьи Андреевны было раз и навсегда сформировано книгой Ивана Алексеевича Бунина «Освобождение Толстого». Он боготворил всю эту семью и с восхищением и любовью описывает Софью Андреевну как человека невероятно талантливого, остроумного. Многие ее фразы о муже я помню наизусть: «Левушку, как я, никто не знает», «Левушка — больной ненормальный человек», «У всех дети как дети — умные, талантливые, а мой гений идиотов наплодил», «Сорок восемь лет прожила со Львом Николаевичем и так и не узнала, что он за человек» — так могла сказать только совершенно необыкновенная женщина. Образ поздней Софьи Андреевны — женщина, которая пожертвовала своей жизнью: была секретарем, матерью, хозяйкой и в итоге сошла с ума и стала бегать топиться в пруд — это всё очень поздний период их брака. Из сорока восьми лет союза тридцать они прожили в такой душевной близости и в таком сильнейшем любовном увлечении друг другом, что я, честно признаться, не знаю других таких примеров. И мне очень хотелось, чтобы на экране было видно это влечение их к друг другу, ссоры пылких, молодых людей, наполненных жизнью.
Мне ужасно нравится, как Ира и Женя смотрятся вместе, потому что они оба — длинные, выламывающиеся из всех рамок, такие немножко буратинистые, но при этом очень красивые. У них фантастический дуэт.
— Зрителю вы открываете новое имя: Филипп Гуревич, сыгравший Шабунина…
— Филипп появился у нас в картине благодаря Боре Хлебникову. Боря показал мне фото, на что я сказала: «Ты с ума сошел, ему же девятнадцать лет?» Когда Филипп пришел на пробы, минуты через четыре я сказала: «Вы утверждены». Мне не хотелось Шабунина с самого начала делать святым — он должен быть противноватым, а у Фили еще такой вид, что он вот-вот по воде пойдет… И одновременно было очень важно то преображение, которое с героем случается перед его смертью, и Филя с этой задачей справился. Шабунин как бы просиял перед расстрелом — такая, мне кажется, очень русская черта, описанная Толстым в «Войне и мире», когда солдаты перед боем все рубахи постирали, чтобы в чистом идти на смерть. У нас Толстой приходит в карцер к Шабунину в тот момент, когда стирает рубаху.
Чтобы было тяжело
— Когда смотришь ваш фильм, есть ощущение, что он снят мужчиной…
— Мне очень хотелось снять мужскую картину, и я сознательно изгоняла какие-то вещи, которые больше присущи моему гендеру, чем противоположному. Например, сценарий сочинялся под одну песню Гребенщикова, под нее же кадровался, и мы с Аней Пармас даже включали ее на съемках. А потом я ее убрала из фильма, потому что она мне показалась излишне нежной: от первоначального естественного желания любого автора, чтобы на его фильме плакали, я отказалась в пользу желания, чтобы было тяжело. Поэтому в этом смысле я очень хотела сделать картину про мужской мир и мужской взгляд на мир. Мораль иерархична: добро — зло, все эти противопоставления — это мужское. Мне кажется, что Господь Бог — мужчина.
— Почему вы отказались от господдержки, которую получили после питчинга в Минкульте РФ?
— Я в какой-то момент подумала, что в моем положении правильно отказаться от государственных денег, и я от них отказалась. Это, конечно, стало возможным благодаря продюсерам картины: не только моему мужу Анатолию Чубайсу, но и Сергею Сельянову, и Оксане Барковской, и Наталье Смирновой, и Виктории Шамликашвили, и еще нескольким людям, которые пожелали остаться неназванными. Друзья и родственники «кролика» скинулись и сделали эту картину возможной. (Смеется)
— Режиссеры, ставящие по Толстому, часто признаются, что он их и после окончания работы не отпускает. В следующем фильме не хотите вернуться в ту эпоху?
— Всё, что я хотела сказать, я сказала в этой картине. У меня есть два варианта истории для следующего фильма, но не буду говорить: боюсь сглазить. Один современный, а другой — нет.
Досье «Кубани сегодня»
Авдотья Смирнова в 1995—1996 гг. работала директором Санкт-Петербургского отделения ИД «Коммерсантъ». С 1993-го сотрудничает с режиссером Алексеем Учителем как автор сценариев к его фильмам «Мания Жизели», «Дневник его жены», «Прогулка». Также написала сценарии к лентам «Глянец» Андрея Кончаловского, «$8½» Григория Константинопольского (в соавторстве) и др. В 2002—2014 гг. вместе с Татьяной Толстой вела ток-шоу «Школа злословия». В 2006-м дебютировала как режиссер картиной «Связь» (приз за лучший дебют ОРКФ «Кинотавр»). В 2012 году учредила фонд «Выход», занимающийся содействием решению проблем аутизма в России.
О чем кино?
Вдохновленный передовыми идеями столичный поручик Григорий Колокольцев едет служить в пехотный полк в Тульской области и в поезде знакомится со Львом Толстым. Когда ударившего офицера писаря Шабунина приговаривают к казни через расстреляние, поручик обращается за помощью к автору «Севастопольских рассказов».
Анастасия КУРОПАТЧЕНКО
