Адвокатский статус Дмитрий Валентинович Голиков получил в 1997 году. И с тех пор, а это ни много ни мало двадцать семь лет, ни разу не пожалел о своем выборе. За свою профессиональную деятельность Дмитрий Голиков награжден медалями «За заслуги в защите прав и свобод граждан» первой и второй степени, золотой медалью «За высокие профессиональные достижения», орденом «За верность адвокатскому долгу» и медалью «Почетный адвокат Кубани». С 2003 года Дмитрий Валентинович — заведующий филиалом Карасунского административного округа города Краснодара Краснодарской краевой коллегии адвокатов.
— После пятого курса истфака я принял решение поступить на юридический факультет,— рассказывает о своем выборе Дмитрий Валентинович. — Учился заочно и работал юрисконсультом на Теучежском заводе стройматериалов. И параллельно работал помощником адвоката. Присмотрелся к специальности, многое привлекало, и, как только защитил диплом юрфака, сразу сдал экзамен на статус адвоката. Знаете, это большая жизненная удача, когда удается выбрать профессию, которая будет нравиться всю жизнь. У меня так получилось, и я очень этому рад. Я чувствую свою профессиональную востребованность. Уверен абсолютно в полезности моей деятельности. Искренне убежден, что могу помогать людям.
— Даже если эти люди — преступники?
— Виновным называют человека только после приговора суда, вступившего в законную силу. Но если суд не соглашается с мнением адвоката, то обязанность последнего обжаловать это решение в апелляционной, кассационной и надзорной инстанции. Часто при внимательном изучении дела всплывают такие факты и обстоятельства, которые в корне меняют всю ситуацию. Иногда человек из обвиняемого превращается в жертву. Иногда — в жертву обстоятельств. Иногда — в жертву жизненной ситуации. В моей практике было дело, когда мой подзащитный был обвинен в убийстве и в итоге признан невиновным.
— Такое возможно?
— Как оказалось, да. Знаете, иногда жизнь подкидывает сюжеты похлеще самых заковыристых романов. Дело было в лихие девяностые. Мой подзащитный — предприниматель. Не скажу, что там крупный бизнес, нет. Его обвинили в убийстве людей, которые вымогали у него деньги. Пытали его, издевались над его женой, которая была на тот момент беременна и потеряла ребенка. Там без ужаса невозможно было читать дело, и уж совсем невозможно представить, что пережил мой подзащитный. По сути, спасал свою жизнь и жизнь своей семьи. Дело было еще в то время, когда в нашей стране применялась смертная казнь как высшая мера наказания. Прокурор намеревался запросить для моего подзащитного высшую меру.
— Чем дело кончилось?
— Мне как адвокату тогда очень помог суд присяжных. Именно в том процессе я ощутил всю суть этого института. Мне удалось убедить суд присяжных, и он оценил действия моего подзащитного как действия в состоянии необходимой обороны. В итоге степень вины моего подзащитного оценивалась уже совсем иначе. Суд вынес решение, которое сохранило моему подзащитному не только жизнь, но и свободу.
— Мне первый раз довелось беседовать с адвокатом, который работал на процессе, где для подсудимого была угроза получить высшую меру наказания — смертную казнь.
— Это было серьезное испытание. И профессиональное, и эмоциональное. Реально вопрос жизни и смерти. Я знал адвоката, его подзащитному вынесли приговор в виде высшей меры — смертной казни. Тот адвокат ушел из профессии, не смог дальше работать…
— А как вы относитесь к тому факту, что у нас отменена смертная казнь и теперь высшая мера — это пожизненное заключение?
— Я очень рад этому. И всячески поддерживаю. Фемида не только слепа, но иногда еще и глуха. И если есть хоть самый крошечный, самый ничтожный шанс на ошибку… Да и вопрос религии, веры здесь не последний и очень непраздный. Если человеку дарована жизнь Богом, то и распорядиться ею может только Всевышний… Адвокат Плевако — это очень значимое имя в юриспруденции. Когда его спросили, от чего он устал в адвокатской профессии больше всего, ответил: «Самое сложное в моей профессии — сопереживать». Невозможно вести дело безэмоционально, как бы ты ни старался. Никак нельзя формально относиться к защите человека. В этом сложность и, я бы сказал, самая затратная часть адвокатской деятельности. Не в большом объеме знаний или востребованной информации, не в том, что никогда ни одно дело не похоже на другое и невозможно выработать никаких универсальных алгоритмов, ни в том, что в адвокатской практике нет нормированного рабочего времени… Главная сложность — это именно эмоциональная вовлеченность. Человек приходит к адвокату как к последней надежде. Формальный подход здесь недопустим. Стоит один раз проигнорировать интересы клиента — и всё, адвокат потерял лицо. Как хотите это трактуйте: лицо, репутация и так далее, но суть от этого не меняется.
— Дмитрий Валентинович, раз уж мы затронули тему суда присяжных, невозможно об этом не поговорить. Очень спорный институт… Я знаю факт, когда одного человека суд присяжных оправдал, а там было двадцать килограммов героина…
— Участие присяжных добавляет судебному процессу состязательности. Адвокат может воздействовать даже на этапе формирования коллегии присяжных. Там много интересных этапов работы. А в целом я бы сказал, что это интересно и полезно. Для адвоката. Я, конечно, в первую очередь имею в виду его подзащитного: это дополнительная возможность праведного приговора и шанс на него.
— Как вы считаете, Дмитрий Валентинович, чтобы эффективно работать, сколько одновременно дел стоит вести адвокату?
— У меня нет ответа на этот вопрос. Всё индивидуально. Один готов пять дел вести одновременно, другой — десять. Это личное дело каждого. Для меня комфортно, когда одновременно у меня в работе одно, максимум два дела, не больше. Тогда я вдумчиво, качественно отрабатываю все этапы, имею возможность и время быть внимательным к деталям и т. д. У каждого свой подход. В этом смысле наша профессия дает абсолютную свободу. И это, кстати, тоже очень ценно. С одной стороны. И сложно — с другой. Нет никаких гарантий востребованности и финансовой стабильности. Молодым людям, которые размышляют о профессии адвоката, это стоит учитывать.
— Меняется наша жизнь, меняется общество. Влияет ли это как-то на то, с чем граждане обращаются к адвокату, с какими запросами и делами?
— Я бы сказал по-другому: с изменением нашей жизни меняется и подход к адвокатской деятельности, адвокатской профессии. Как раньше, на одних кодексах не проехать. Постоянно что-то меняется в законодательстве. Да и в отношениях людей тоже. Адвокат в этом смысле всегда на острие проблемы. Но суть нашей профессии не в том, чтобы знать в законодательстве абсолютно всё. Да сейчас это и невозможно: ежедневно происходят какие-то изменения. Суть в том, чтобы помогать людям. Знать, как это сделать, понимать, по какому пути пойти, где найти нужную информацию, из какого источника черпать и с какой стороны к проблеме подойти. Ведь неслучайно адвокат получает не зарплату за свой труд, а вознаграждение. Именно вознаграждение — такая формулировка используется при заключении соглашения с доверителем. Наша профессия очень динамичная. Я даже не могу сравнить ее ни с одной другой сферой деятельности.
— Ваш совет человеку, который попал в какую-то правовую коллизию: раздел имущества, противоправные действия, ДТП, вступает в наследство или решил расторгнуть брак…
— Не буду оригинальным. Как и любой адвокат, дам только один совет: обратитесь к адвокату. Так будет лучше всего. А уж если вы попали в какую-то реальную переделку, ни в коем случае не пытайтесь защищать себя сами. Даже если обладаете какими-то юридическими знаниями. В этой истории информированность не главное. Нужно еще иметь холодную голову и уметь адекватно оценивать ситуацию. А с этим лучше всего справится адвокат.
Подготовила Оксана ПОНОМАРЕНКО
