фото: Дмитрий Гошко
Глубокое понимание сути профессии хирурга, а также актуальные вопросы медицинского образования наши журналисты обсудили с заведующим кафедрой хирургии №3 Кубанского государственного медицинского университета Минздрава России доктором медицинских наук, профессором, заслуженным врачом России Владимиром Дурлештером. Ключевыми качествами истинного хирурга, по мнению профессора, являются порядочность и честность.
Хирургия определяется им как «рукоделие», требующее не только отточенных практических навыков, но и скрупулезного владения документацией. В беседе с журналистами доктор подчеркнул необходимость искренней любви к профессии.
В контексте современной медицины Владимир Дурлештер отметил широкое применение инвазивных технологий и методов доказательной диагностики, таких как УЗИ, КТ, МРТ и эндоскопия. При этом, несмотря на существующие стандарты и клинические рекомендации, фундаментальным остается принцип «лечить нужно не болезнь, а больного», акцент — на индивидуальный подход к каждому пациенту.
В рамках беседы также затронули вопросы трансформации медицинского образования, особенностей современных студентов, внедрения новых технологий и других аспектов хирургической практики.
— Владимир Моисеевич, чем сегодняшние студенты отличаются от тех, которые были в период вашего обучения?
— Я не думаю, что молодежь как-то отличается, когда я учился. Всегда были целеустремленные молодые люди, которые верили в медицину, знали, чего хотят, и сразу определялись с будущей профессией. Те, кто решил связать свою жизнь с медициной и поступает в медвузы,— это самые лучшие ребята.
Сравнению подлежат, наверное, методы обучения. Ранее после института выпускники проходили интернатуру по терапии и хирургии, затем три года работали в практическом звене и только после этого могли поступить в ординатуру.
Я считаю, что это было очень неплохо. Современная система обучения предполагает, что после получения диплома врача-лечебника выпускники сразу поступают в двухлетнюю ординатуру по хирургии. Этот путь оказывается особенно сложным для тех, кто не определился со специализацией заранее. В то же время студенты, которые с первого, второго курса проводили время в хирургических отделениях, приходят в ординатуру уже подготовленными: они ассистируют, знают основы поведения в клинике и операционной, с ними значительно легче работать. После двух лет ординатуры молодой хирург должен проработать три года, чтобы окончательно определить свой дальнейший путь: остаться в неотложной хирургии или стремиться к «большой» хирургии — онкологии, реконструктивным или пластическим операциям.
Я еще раз говорю: тот, кто целеустремлен и хочет стать настоящим хирургом, обязательно им станет.
— Хирург только мужская профессия?
— Встречаются, конечно, бесподобные хирурги и женщины. Но их не так много. Все-таки женщина — это семейный очаг, дети, забота.
УЗИ-диагностика, рентгенология, компьютерная томография — прекрасные женские специальности, где нужны грамотные специалисты. Ведь для нас, хирургов, их точные диагнозы крайне важны.
— Назовите пять правил, которыми вы руководствуетесь при обучении своих учеников?
— Их гораздо меньше. Самые главные правила — это порядочность, честность. Этого я требую и от ребят, и от своих врачей. Эти черты особенно важны в хирургии, где решения часто принимаются на основании докладов коллег и от объективности этой информации зависит исход лечения. С опытом приходит понимание, чьим словам можно доверять безоговорочно, а когда требуется личная проверка.
Хирургия — это в первую очередь «рукоделие». В профессии существует дихотомия блестящих практических навыков и умения вести документацию. Бывает, что хирург с золотыми руками, способный выполнить уникальную операцию, которую не сделают другие, совершенно не справляется с бумажной работой.
Задача руководителя — грамотно использовать сильные стороны каждого специалиста. В качестве примера идеального сочетания практических и теоретических талантов спикера можно вспомнить наших без преувеличения великих хирургов, таких как Александр Черноусов и Владимир Порханов. Они и расскажут обо всём красиво, и в операционной мастерски выполнят всё.
Главное же — это искренняя любовь к своей профессии. Если работа воспринимается как отработка времени, а утренний подъем на нее вызывает отторжение, следует уходить из медицины.
— Сегодня все чаще врачи полагаются на протокол лечения?
— Сегодня современная медицина, особенно неотложная помощь, активно использует инвазивные технологии. Развитие доказательной медицины кардинально изменило подходы к диагностике. Если раньше врачам приходилось полагаться на пальпацию, анализы и обзорные снимки, то сейчас постановку диагноза значительно упрощают объективные методы: ультразвуковое исследование — УЗИ, в том числе в приемном покое, компьютерная и магнитно-резонансная томография — МРТ, эндоскопия.
Это позволяет быстро и точно диагностировать аппендицит, прободные язвы и кишечную непроходимость. Несмотря на наличие стандартов, чек-листов и алгоритмов, клинические рекомендации, это ориентир, а не приказ. Главный принцип остается неизменным: лечить нужно не болезнь, а больного, поэтому индивидуальный подход имеет первостепенное значение. Рекомендации пишутся для всех, но не учитывают особенности конкретных больниц, где может отсутствовать необходимое оборудование, КТ или УЗИ, а отсюда и жалобы людей.
Вместе с тем современная эпоха несет новые вызовы. Социальные сети и Интернет сделали информацию общедоступной, что повышает давление на врачей. Если раньше врачебная практика была более закрытой, например онкологические диагнозы не сообщались напрямую, то теперь любая ситуация может быть вынесена на публичное обсуждение, а на стандарты и протоколы ссылаются не только пациенты, но и проверяющие органы.
— Бытует мнение, что хирурги не оперируют своих родственников. Мол, рука может дрогнуть: свое же, родное. Это правда?
— Врачебное призвание — это путь, требующий жертв, порой непосильных. Я сам, погруженный в поток операций, по-настоящему «увидел» своих детей лишь тогда, когда они уже переступили порог институтов. Особая благодарность — моей жене, не медику по профессии. Ее понимание того, почему врач так тесно связан с больничными стенами, бесценно, ведь человеку постороннему трудно осознать, почему врач «живет» в больнице.
У меня две дочери. Они выбрали иные пути в медицине, отказавшись от хирургического скальпеля: одна стала врачом УЗИ, другая посвятила себя стоматологии.
Оперирование близких — этическая дилемма, выбор глубоко личный. Нет строгих запретов, но у кого-то и правда может «сработать рука». В такие моменты я доверяюсь коллегам, в чьем мастерстве уверен так же, как в своем. Другой взгляд был у моего учителя, Владимира Ивановича Оноприева. Он считал, что нет в мире рук искуснее его собственных, и смело брался за скальпель, когда речь шла о его родных.
— Какая операция произвела на вас самое сильное впечатление?
— Наибольшее впечатление, пожалуй, произвела на меня операция по пересадке печени. Не столько сам трудный процесс трансплантации, сколько чудодейственное приживление органа, благодаря которому человек навсегда распрощался с недугом. Я до сих пор общаюсь с этим пациентом: он прекрасно выглядит и счастливо живет. А что может быть отраднее для врача, чем видеть плоды своего труда — исцеленную жизнь, полную радости!
И это лишь один из примеров. По сути, каждый день в операционной — это подвиг. Это напряженная борьба за жизнь, требующая не только виртуозного владения скальпелем, но и невероятной выдержки, слаженной работы всего коллектива. Секунды решают всё, и цена ошибки — человеческая жизнь. Порой кажется, что хирург — это не просто врач, а своего рода скульптор, которому приходится кропотливо, с ювелирной точностью высекать новую жизнь из мглы. И глядя на счастливые глаза тех, кому удалось вернуть здоровье, понимаешь, ради чего все эти бессонные ночи, бесконечные операции и годы упорного труда. Это и есть истинное призвание.
— Кадровая проблема сегодня актуальна и в сфере медицины. Как, по-вашему, можно привлечь молодежь в профессию, что нужно сделать?
— Я вообще мечтал стать строителем, но потом оказался в больнице и твердо для себя решил: буду врачом!
Нередко молодые люди, грезя о белом халате и благородной миссии, сталкиваются с жестокой правдой больничных будней, которая оказывается совсем не такой, как в фильмах. И тогда разочарования становятся неизбежными. Поэтому, думаю, стоит больше снимать фильмов, документальных и художественных, которые бы честно и без прикрас показывали жизнь врача, его вызовы и победы.
Важно, чтобы эти фильмы раскрывали психологическую сторону работы: постоянный стресс, необходимость принимать быстрые и ответственные решения, эмоциональное выгорание. Ведь медицина — это не только наука, но и искусство сострадания, самопожертвования и неимоверной силы духа. Только так можно сформировать у молодежи реальное представление о профессии и привлечь действительно мотивированных и готовых к трудностям специалистов.
Восхищаюсь теми специалистами, кто готов начать свой путь с самых низов, с работы санитарами. Это и есть зрелость, осознанность и истинное желание разобраться в сути дела. Такой подход закаливает характер, вырабатывает необходимые навыки и, главное, понимание, насколько крепко желание посвятить себя медицине.
— Бывали такие, кто в обморок падал?
— Да, и я падал, особенно когда операция длится несколько часов, а в помещении жарко, душно. Бывает, ассистенты не выдерживают нагрузки при длительных операциях. Всякое возможно. Мы тоже люди, и усталость нам свойственна. Наши переживания, наш опыт — всё это делает нас сильнее, мудрее. Мы не боимся признавать свои ошибки, учиться на них. Ведь только так мы можем двигаться вперед, совершенствоваться, становиться лучше ради наших пациентов.
— Позвольте блиц-интервью. Отвечать надо быстро, не задумываясь. Любите фантастику?
— Да. Беляева. Люблю серьезную фантастику, чтобы увлекало.
— Ваше любимое блюдо.
— Борщ.
— Вы влюбленный человек?
— Нет.
— Сколько детей вы бы хотели?
— Троих.
— Любимый герой?
— Остап Бендер.
— О чем мечтает доктор Дурлештер?
— Чтобы все пациенты выздоравливали.
Попрощавшись с доктором Владимиром Дурлештером, направляемся на встречу с Анастасией Макаровой — будущим хирургом, пока еще молодым специалистом. В Краевой клинической больнице №2 первым ее наставником была Юлия Григорьевна Кириленко, которую характеризуют не только как профессионального хирурга, но и как потрясающего клинициста. Именно благодаря ей Анастасия Макарова не потеряла мотивацию и желание стать настоящим врачом. Потом перешла в «большую хирургию», отделение абдоминальной онкологии.
— Я не люблю, когда всё просто, а в отделении абдоминальной онкологии занимаются не только лечением, но и активным поиском новых подходов к терапии рака органов брюшной полости,— рассказывает Анастасия Макарова.
Ей нравится атмосфера в операционной — работа анестезиологов, хирургов. Девушка отмечает, что попасть на операцию к Владимиру Дурлештеру — большая удача для ординатора. Это не просто возможность научиться технике, перенять опыт у мастера, но и шанс проникнуться той особой аурой, которая царит вокруг него.
— Наблюдать за его уверенными и точными движениями — невероятное чувство. Кажется, одним только взглядом он способен предугадать малейшие изменения в состоянии пациента. В его глазах спокойствие и сосредоточенность, которые передаются всей команде. Нет суеты, нет лишних слов — только напряженная деловая тишина. Каждый его жест выверен, каждое решение обдуманно,— рассказала Анастасия.
Работа в операционной — это не просто урок. Это урок жизни, мастерства, урок того, какой должна быть настоящая медицина, полная самоотдачи, профессионализма и милосердия.
Людмила ЛАТА
Фотография Дмитрия ГОШКО
