Кирилл Бабанов получил адвокатский статус два года назад: после окончания юридического факультета в 2017 году работал помощником адвоката, затем в СРО арбитражных управляющих, в январе 2023 года получил адвокатский статус и начал самостоятельную практику. Сейчас, по прошествии двух лет, Кирилл абсолютно уверен, что выбрал профессию правильно.
— Это именно то, о чем я думал и мечтал, поступая на юридический факультет. По его окончании можно было двигаться в разных направлениях: прокуратура, следствие и т. д. Но именно адвокатура то направление и форма работы, когда в рамках юриспруденции можно действительно помочь людям. У каждой стороны есть две медали. Задача адвоката — показать суду ту, которая покажет доверителя с лучшей стороны. И постараться сделать так, чтобы это было учтено судом при вынесении решения.
Кирилл Бабанов из юридической семьи: жизнь и работа отца тоже тесно связана с юриспруденцией — раньше был судьей, сейчас находится в почетной отставке.
— Когда проходил последние три месяца срочной службы в Вооруженных силах, мне довелось изучить те дела, где приговор выносил мой отец. Например, было одно дело о причинении вреда командиром военнослужащему срочной службы, по которому мой отец выносил приговор в отношении этого командира. Я пытался понять, почему он вынес именно такой приговор, а не другой. После увольнения из Вооруженных сил России даже спросил отца об этом: почему так? Он мне объяснил, рассказал, что именно благодаря внимательному отношению адвоката-защитника к делу и доверителю приговор был вынесен с учетом всех смягчающих обстоятельств и без наказания, предусматривавшего реальное лишение свободы. Были и другие случаи, но именно тогда я до конца понял, что хочу двигаться в юриспруденции именно в рамках адвокатуры. И сейчас, по прошествии двух лет, я всё больше убеждаюсь в правильности своего выбора.
— Уже есть успешные дела?
— Есть. О них пока не могу говорить: события все свежие и фигуранты дел узнаваемы. Но они есть, и это радует. Благодаря особенным отношениям между коллегами в филиале коллегии у меня всегда есть возможность опереться на опыт старших коллег, спросить совета. Кроме того, при Адвокатской палате Краснодарского края создан совет молодых адвокатов, в рамках которого мы постоянно обмениваемся информацией и свежим опытом, что помогает развиваться в профессии.
— Кирилл, как вы видите идеальное взаимодействие доверителя с адвокатом?
— Идеальное? Оно начинается с доверия. И когда при любой проблеме правового характера человек сразу обращается к адвокату. Начнем с того, что у любого человека или семьи должен быть свой адвокат: тот, кому вы доверяете, кому можете позвонить в любое время. Неважно, как у вас появился этот контакт: кто-то порекомендовал, ваше личное знакомство или просто при каких-то обстоятельствах вы сохранили себе телефон этого адвоката. Это первое. Второе: любые показания по любому делу вы даете только в присутствии адвоката. Нет адвоката — не давайте показания вовсе. Вы имеете на это право. Первые показания самые важные. Некоторые дела можно было бы не доводить до возбуждения, прекратить на этапе доследственной проверки. Например, человеку инкриминируют соучастие в преступлении. А там не было никакого соучастия — он оказался не в том месте не в то время. В последующем его «я просто рядом стоял» на основе его же нечетких, неразумных первичных показаний — не то сказал, не так записали, не так поняли и так далее — расценивается сотрудниками органов, уполномоченных принимать соответствующие решения, как форма соучастия в преступлении. В моей практике были подобные дела, в том числе когда подзащитный был невиновен. Он оказался свидетелем драки. И если бы на начальном этапе он давал показания в присутствии адвоката, то в дальнейшем бы избежал всей той головной боли, которая потом появилась на основе его неквалифицированного поведения при даче показаний на первом этапе.
— Это что касается уголовно наказуемых деяний…
— В гражданской практике то же самое. Вот ситуация: судом было принято решение о лишении человека родительских прав. А он хотел и намерен был участвовать в воспитании ребенка. Если бы на момент рассмотрения дела он обратился к адвокату, всё было бы иначе. Оспорить уже вынесенное судебное решение гораздо сложнее, чем отстаивать позицию доверителя в процессе. Вот почему я говорю о необходимости обращения за квалифицированной юридической помощью на самом раннем этапе.
— У вас есть специализация по категории дел?
— Есть: уголовные дела и дела, связанные с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».
— А табу в части выбора дел по составу преступления?
— Я не беру дела, связанные с терроризмом.
— А если рецидивист? Готовы защищать такого человека?
— Да. Среди них реально очень мало патологических злодеев. Для кого-то это уже просто привычный образ жизни, для кого-то трагическое стечение обстоятельств. Моя задача как адвоката — разобраться и помочь. Помочь не уйти от наказания, а добиться беспристрастного суда и назначения наказания с учетом всех обстоятельств. Пусть наказание будет соответствовать содеянному, и чтобы в рамках этого наказания была возможность исправления.
— Вы верите в исправление?
— Я в этом убежден. Я убежден, что каждому человеку надо давать шанс. А уж воспользуется он им или нет — это его выбор. Я убежден, что судебная система не должна принимать обвинительный уклон. Тут главное — вопрос правосудия. Именно правота, справедливость должны ставиться во главу угла. И даже если кто-то обвинит меня в идеалистичности такой позиции, я уверен, что именно такому подходу должна способствовать деятельность адвоката. Деятельность адвоката — это отчасти работа, отчасти призвание. Именно призвание в рамках профессии определяет ее суть.
Подготовила Оксана ПОНОМАРЕНКО
