Тридцатое июня — исторический день для кубанских казаков. Именно в этот день Екатерина Вторая подписала важнейшую Жалованную грамоту Черноморскому казачьему войску на остров Фанагорию Таврической области «со всеми угодьями, к нему принадлежащими», и с пожалованием ему знамени и литавров, с приложением росписи ежегодного жалованья на войско Черноморское казачье.
Грамота была дарована Черноморскому казачьему войску «на вечное владение» кубанской землей в целях охраны новых южных границ Российской империи.
Это решение было принято не сразу. Вначале, после присоединения Крыма к России, запорожское казачество оказалось на внутренней территории России. Встал вопрос, что с ним делать. Было решено переселить запорожцев за реку Буг. На земли, оккупированные Турцией и освобожденные русскими войсками в результате Русско-турецкой войны. Вот тогда и было принято решение переселить запорожских казаков на Кубань. Казаки не мешкали. Первая партия запорожцев во главе с Саввой Белым прибыла на Тамань морем 25 августа 1792 года.
Второго сентября 1792 года запорожские казаки во главе с кошевым атаманом Черноморского казачьего войска З. А. Чепегой выступили в поход на Кубань с войсковым штабом, обозом, тремя конными и двумя пешими полками через земли Украины и донских казаков. Это был чрезвычайно трудный путь с недостатком продовольствия, ночевками под открытым небом, в том числе и холодной зимой, пережитой в пути. И на Кубани никто не встречал их хлебом-солью. Казакам открылась огромная, необозримая и пустынная степь, напоминавшая им милую запорожскую, но с первобытной, не знавшей плуга землею, травами, в которых не видно всадника, и соседством воинственных черкесских народов, от которых надо было оберегать границу.
Были еще причины, заставившие запорожцев покинуть Хортицу и двинуться в дальний неведомый им и полный лишений путь.
Это были трудные для Запорожья времена. Беспокойная Сечь с гайдамакской вольницей, не признававшей никаких договоров, могла осложнить отношения России с Турцией и Польшей, угрожая втянуть ее в новые войны. С нею нужно было что-то делать. Русское правительство пыталось деликатно, аккуратными мерами прекратить дикий казачий разгул, но вскоре убедилось в бесполезности подобных попыток повернуть казаков к мирному быту и решило навсегда покончить с существованием Запорожского казачьего войска.
Но закоренелые сечевики не могли и помыслить, что им придется расстаться со своими вековыми вольностями и преданиями. С опаской поглядывали на вышку Новосеченского ретраншемента, где за насыпью и частоколом, в кошевой крепости, возведенной якобы для охраны Сечи, незадолго перед тем поселился русский комендант Норов.
В русском правительстве не было единого мнения, как поступить с Сечью. Казаки начали снаряжать делегации в Петербург с целью охранить свои вековые права. Две делегации закончились неудачно. Казаков любезно принимали, осыпали ласками, но успеха делегации не имели.
В третий раз делегация, состоявшая из есаулов Сидора Белого, Логина Мошенского и войскового писаря Головатого, отправилась в дальний путь в сильную осеннюю слякоть и стужу в начале октября 1774 года и только в декабре добралась до Москвы, где тогда находился императорский двор.
Но делегацию снова ожидали трудности. Занятый массой дел князь Потемкин, записанный в войско, где числился в Кошевском курене под именем Гринька Нечоса, принимать делегацию не спешил. Неудивительно. Головатый составил проект будущего войска, где сохранялись все его привилегии. Видя, что его проект вызывает не интерес, а напротив, противодействие, Головатый переписал проект нового положения, ограничивая права казаков, но не нарушая основных традиций Сечи.
Потемкин показал Головатому список добрых и худых дел Сечи. Причем добрые дела были написаны мелким шрифтом, а худые — крупным. Выходило худых дел больше. Некоторое время спустя Головатый пришел к Потемкину и услышал страшные слова. «Всё кончено, пропала ваша Сечь!» — сказал ему Потемкин. Потемкин не лукавил. Он уже принял решение о ликвидации Сечи. Пока делегация казаков находилась в столице, Потемкин, как царский наместник в Новороссии, отдал приказ генералу Теккели, который после разгрома турок возвращался с Дуная, вступить в Сечь и обезоружить казаков.
Делегация казаков отправилась из Санкт-Петербурга восвояси, не зная, что ее ждет.
Головатый и Белый так были убиты приказом об уничтожении Сечи, что одно время решили даже покончить с собой. Но благоразумие взяло верх, и они приехали на пепелище. Курени стояли в развалинах. Часть казаков, не понимая иной жизни, кроме прежней казачьей, ушла к туркам, за Дунай. Другая подчинилась необходимости, повесила на гвоздь свои пищали и сабли, взялась за плуг. К последним примкнул со своими товарищами и Головатый, не теряя надежды, что, возможно, старые сечевые порядки вернутся.
И такой случай действительно представился. В 1780 году, спустя пять лет после того, как Сечь перестала существовать, Потемкин посетил Новороссию и убедился, что нужна сильная армия прежде всего казаков, которые смогут охранять обширные южные границы империи. Он начал с того, что учредил при своей особе почетный конвой из бывших запорожцев под командой Головатого.
Одновременно он открыто заговорил о намерении правительства восстановить казацкое войско и о выделении для него новых мест проживания между Днестром и Бугом, где возникла пустота после ухода оттуда турок. Молва об этом быстро распространилась по Малороссии — и старые сечевики стали перебираться за Днестр. Уже через год возникло целое Забугское войско, названное «верным», в отличие от казаков, ушедших в Турцию. «Кошевым батькой» стал Сидор Белый. А Головатый был выбран войсковым судьей — на должность, которую много лет занимал его родной дядя.
Между тем началась вторая Русско-турецкая война. Запорожским казакам представилась возможность показать свою удаль и храбрость. Так, в истреблении турецкого флота в Днестровском лимане отличилась гребная флотилия казаков под командованием Сидора Белого. Сам Белый был смертельно ранен во время абордажа и на третий день скончался. Перед смертью завещал казакам держаться старых казачьих порядков.
Нужно было выбрать нового атамана. Образовалось две партии. Одна поддерживала кандидатуру Харько Чепеги — другая желала видеть атаманом Антона Головатого. И тот и другой равно пользовались уважением в войске, как лучшие представители Сечи. Но Чепега славился прежде всего как неустрашимый воин, а Головатый был известен как администратор, управленец. Поэтому после долгих споров, пререканий и колебаний выбор окончательно остановился на Чепеге. В войске отвага и неустрашимость ценились выше административных должностей.
Потемкин утвердил выбор Чепеги и в знак личного уважения послал ему в подарок дорогую саблю. Соперники за власть остались верными друзьями до самой смерти.
Военные действия тем временем продолжались, и казакам не раз представилась возможность показать свою удаль и беззаветную храбрость. Так, во время осенних бурь турецкий командующий войсками и флотом в районе Очакова, опасаясь, что флот может разбить о берег и посадить на мель, заблаговременно отвел корабли в Царьград. Но оставил сильный гарнизон на острове Березань, усилив его артиллерией и личным составом.
Потемкин решил опасную операцию по штурму Березани поручить казакам Головатого.
— Головатый,— сказал ему однажды Потемкин,— как бы взять Березань?
— Возьмем, батько,— ответил Головатый и вышел из ставки светлейшего князя.
Седьмого ноября 1788 года гребная флотилия запорожцев пошла на штурм Березани, несмотря на ужасный огонь турецких батарей, пристала к берегу — и через несколько минут было всё кончено. Турки были ошеломлены храбростью казаков и начали сдаваться. Говорят, будто бы казаки переоделись перед штурмом в турецкие мундиры. Только в плен было взято двести тридцать турок, захвачено двадцать три орудия и несколько знамен.
Головатый оставил в Березани гарнизон, немедленно отправился к Потемкину с докладом, что турецкая крепость пала. Светлейший князь тут же наградил Головатого орденом Святого Георгия второй степени. А отряд казаков, взявший Березань, стал носить имя березанского. Впоследствии это имя стала носить одна из станиц на Бейсуге.
Другую важную задачу запорожцы решили при подготовке штурма Измаила. Казаки на лодках тайно пробрались к крепости и сняли план всех его укреплений, что позволило взять крепость с наименьшими потерями.
Потемкин приказал немедленно доставить ему удальцов этого дела к себе в ставку. Когда казаки прибыли, Потемкин тут же произвел несколько казаков в офицеры. А всей партии казаков, осуществивших эту замечательную рекогносцировку, велел выдать новую полную по их обычаям одежду и сто червонцев на всех.
Восемнадцатого ноября при разгроме турецкого флота под Измаилом, а затем при штурме самой крепости они снова проявили чудеса смелости и стойкости и были одними из главных виновников успеха и заслужили похвалу самого Суворова.
Эти и другие проявленные доблести в боях с турками доставили казачьему войску название Черноморского казачьего войска. При этом атаману Чепеге был вручен орден Святого Георгия III степени, а Головатому — присвоен чин полковника с вручением ордена Святого Владимира III степени.
Турецкая война окончилась, вслед затем умер покровитель Запорожского войска —выдающийся организатор светлейший князь Потемкин. Для войска снова началась пора неизвестности и неустройства. Не успели они обжиться между Днестром и Бугом, как последовал новый приказ: готовиться к переселению на Кубань, на обширные и неизвестные безлюдные пространства. Пошли и другие слухи, что войско черноморцев и вовсе будет распущено, а вместо него сформируют легкоконные полки, которые по очереди будут посылаться из своего Забужья нести караульную службу на берегах реки Кубани. Казаки не на шутку встревожились. Как ни тяжело было бросать уже насиженные места, но они предпочли бы переселиться совсем на Кубань, лишь бы сохранить свой старинный казачий уряд.
«Что будет, то будет, а будет то, что Бог даст»,— порешила казачья рада и отправила 29 февраля 12792 года депутацию во главе с Головатым к императрице просить отдать казакам прикубанские земли в их вечное владение. В Петербурге Головатый принялся хлопотать и о приеме императрицы. И аудиенция была назначена на первое апреля 1792 года.
В воскресный день в приемной зале дворца собрался весь двор, а также дипломатический корпус, министры, генералитет. С огромным любопытством и интересом разглядывали приглашенные гости запорожцев. Антон Головатый был в зеленом чекмене с полковничьими галунами, в белой с закинутыми назад рукавами черкеске, широчайших шароварах и в красных сапогах, подбитых высокими серебряными подковами. Обвешанный орденами, закручивая свой длинный ус, он непроницаемым взглядом окинул собрание и спокойно встал на указанное ему место. Остальная делегация поместилась за ним. Вышедшая из церкви императрица подошла к Головатому, позволила поцеловать ее руку и приказала князю Зубову заняться делами черноморцев.
Но дело подвигалось чрезвычайно медленно. Черноморцы уже крепко поиздержались, когда наконец тридцатого июня 1792 года свершилось: Головатый получил так желанную жалованную грамоту и царские дары.
Грамота хранилась в войсковом штабе, а затем в войсковом соборе Святого Александра Невского. Ее выносили в дни праздников и торжеств.
Виктор БОГДАНОВ
