Вехами памяти

Бывший сотрудник отдела внутренних дел Карасунского округа города Краснодара Владимир Геннадьевич Богданов рассказал мне о своей матери Ольге Ивановне родом из Пашковской, бывшей станицы, а теперь — микрорайоне краевого центра.

Его рассказ, наполненный воспоминаниями Ольги Ивановны Богдановой, ее родственников и соседей — яркое свидетельство того, что память об общей беде — Великой Отечественной войне, коснувшейся каждой семьи и постучавшей без спроса в каждый дом на просторах матушки России и Кубани, живет в душах последующих поколений и передается от матерей и отцов к детям, а потом — к внукам и правнукам. Боль войны в народе каждый год, в День Победы, бродит как в весенних березах сок.

Конечно, договорилась о встрече с Ольгой Ивановной, которой, Бог даст, в ноябре 2019 года должно исполниться 80 лет… У нее ясный ум и тревожная память, навсегда заполненная впечатлениями военного детства.

Ужас бомбежек приходит во снах

Она родилась в 1939 году в семье тружеников местного колхоза «Ударник» в Пашковской — Марии Петровны (урожденной Таран) и Ивана Ивановича Высочиных, потомков запорожских казаков, переселившихся на Кубань, радетелей Отечества, не единожды награжденных Георгиевскими крестами за храбрость и отличие в боях.

Листаю страницы семейных альбомов — и годы протекают под пальцами. Красивые одухотворенные лица людей, чьи гены, воплотившие честь и достоинство, живы в их роде, чудом уцелевшем в жерновах войны и репрессий.

Гитлеровские войска оккупировали Пашковскую в августе 1942 года, расположились лагерем на окраине станицы, в поле. Ходили по домам, отбирали железные кровати для пущего удобства в палатках и домашнюю живность — кур, поросят… В местной школе устроили полевой госпиталь для раненых солдат и офицеров, на месте нынешнего сквера — кладбище. Люди старались без особой нужды не покидать свои хаты, некоторые, увы, пошли служить полицаями.

Ольга Ивановна помнит, как мама постоянно разговаривала с ней, сестрой Валентиной и племянницей Светланой, которую воспитывала после смерти родителей от голодомора в 1933 году, тихим шепотом. Словно жизнь приостановила свое течение, замерла в светлой вере в освобождение от захватчиков. От любого громкого звука маленькая Оля вздрагивала: всё еще слышался гул от близких разрывов бомб, щедро падающих с фашистских самолетов при захвате станицы. Мама бегом тащила своих трех девочек в укрытие — в погреб. Но бомбежки до сей поры возвращаются к ней в ночных кошмарах…

Фашисты покинули Пашковскую в морозном феврале 1943 года без больших боев, улицы заполнили уставшие бойцы-красноармейцы.

А дети взрослели не по годам — по дням, проведенным в оккупации. Ольга Ивановна никогда не выбрасывает кусочки хлеба: это было редкое лакомство в то военное время и послевоенное полуголодное детство.

Самым ярким впечатлением, сохраненным навсегда, стал для нее, для всех станичников, День Победы. Люди выходили на улицы, обнимали друг друга и плакали.

Судьба Олиного отца тогда была еще неизвестна. Отряд ополчения, куда его призвали, расформировали под Усть-Лабинском: не было форменного обмундирования, одна винтовка на троих… Он вернулся домой. Оккупировав Пашковскую, немцы отправили трудоспособное население на работу в Германию. Иван Иванович попал к сельскому бюргеру, спасло его жизнь умение ухаживать за лошадьми. После освобождения из плена вступил в действующую часть Красной Армии, дошел до Берлина. Но, как было принято, отправили «искупать позор плена» в лагерь, в Бодайбо: на земле, скованной вечной мерзлотой, заключенные жгли костры, пробивали шурфы — добывали золото. Иван Иванович родную станицу увидел только в 1955 году.

Его жена трудилась в колхозе от зари до зари, чтобы прокормить трех детей. С волнением держу пожелтевшие от времени почетные грамоты, свидетельство ударника коммунистического труда Марии Петровны Высочиной. Выжили все! Помогали ей по хозяйству, переживали за главу семьи, верили в лучшее.

Долгими вечерами часто вспоминали войну, оккупацию. Ольга Ивановна тогда от старших, бывших фронтовиков, узнала в подробностях о кровопролитных боях под станицей — у Пашковской переправы 9—11 августа 1942 года. Путь врагу преградили новобранцы — старшеклассники краснодарских школ и близлежащих районов. На город наступало восемь отборных гитлеровских дивизий при мощной поддержке танков, артиллерии и авиации. Обороняли Краснодар три дивизии 56-й Красной Армии, которым катастрофически не хватало бойцов, оружия и боеприпасов. Тогда и началась поспешная всеобщая мобилизация: призыву подлежали даже 17—18-летние ребята, которые также рвались в бой! Плохо вооруженных, их отправили на Пашковскую переправу, около 14 тысяч. В живых осталось шестеро… Это было единственное место, где могли пройти фашисты: Яблоновский мост разрушили. Чтобы хоть ненадолго дать передышку измотанным боями красноармейцам, надо было задержать наступление врага. Огненный смерч накрыл вчерашних школьников. Но они, не дрогнув, встали стеной как живой щит. Три дня не спали пашковцы от артиллерийских залпов, гула падающих бомб на израненную землю (эти бомбежки и запомнила маленькая Оля!).

Так она и росла: серьезная, привычная к труду и рассудительная не по годам. Окончила без единой тройки среднюю школу №58, где образование затем получит и ее сын Владимир, поступила в фабричное училище при знаменитом в те времена Краснодарском хлопчатобумажном комбинате, стала не менее известным ударником труда — одной из лучших ткачих.

Со своим будущем мужем — мастером на все руки, энергетиком Геннадием Алексеевичем Богдановым познакомилась в популярном у молодежи клубе ТЭЦ, на танцах. Поженились в 1960 году, построили дом, воспитали достойного сына. Вместе прожили 47 лет… Ольга Ивановна, как и ее мама, успевала всё: и работать с душой, и дом содержать в порядке, и на огороде трудиться — семнадцать соток! Любит выращивать цветы. И сегодня на подоконниках ее дома оранжерея. Радуется сыну, внучке и внуку, одной пока правнучке.

— Мама у меня требовательная, справедливая, человек прямолинейный. С раннего детства приучила меня любить книги. Родители всегда выписывали много газет, журналов, мне особенно нравился один из них — «Техника молодежи». Отдали меня на обучение в музыкальную школу, окончил Краснодарскую академию культуры. Но решил стать опером уголовного розыска, заочно получил юридическое образование. Обслуживал родную Пашковку, где всех знал досконально, хутор Ленина, Старокорсунскую. Не было ни одного нераскрытого правонарушения! — рассказывает Владимир Геннадьевич Богданов.

В мысленных страницах воспоминаний кубанской казачки Ольги Ивановны, пережившей фашистскую оккупацию, хранится заветное, о чем она поведала своим родным людям, чтобы не прервалась духовная связь: святая память о дяде — Юрии Петровиче Таране.

«…Лицом всегда к смерти»

После смерти родителей в голодном 1933 году Юрия воспитала старшая сестра Мария, мать Ольги Ивановны. До начала Великой Отечественной войны он работал в колхозе счетоводом, славился своей грамотностью, честностью и ответственным отношением к порученному делу.

В 1939 году его призвали на фронт: война с Финляндией. За участие в боях на «Линии Маннергейма» награжден орденом Красной Звезды. Окончил военное артиллерийское училище. Оборонял Ленинград на Пулковских высотах: стрельба из гаубиц, кровь текла из носа и ушей… После прорыва блокады приезжал в краткосрочный отпуск в родную Пашковскую — полуоглохший, с наградами: медалью «За освобождение Ленинграда» и орденом Александра Невского.

Юрий Петрович Таран погиб 28 апреля 1945 года в Бернау, под Берлином. Считанные дни не дожил до Великой Победы. Не дождались пашковского казака сестра Мария, девушка Дуся… Остались письма и воспоминания о нем, передаваемые по наследству.

После окончания войны приезжали в станицу его командир, сослуживцы. Говорили о смелости и доброте Юрия, Марию почитали как его мать: прислали из Германии посылку с нарядами — дороже бриллиантов в те годы такое внимание! Она все вещи обменяла на продукты: надо было кормить детей.

Бережно хранятся в семье Богдановых истертые на изгибах, сложенные треугольниками, с почти выцветшими чернильными строками фронтовые письма Юрия Тарана сестре. Они написаны в период с 1942 по 1945 год четким красивым почерком — зримое свидетельство присутствия человека на этой земле. С волнением разворачиваю страницы.

«Привет с фронта! Здравствуй, дорогая сестрица Маруся! Разреши передать тебе свой чистосердечный боевой братский привет с крепким рукопожатием… Очень мало пришлось вам на трудодни, но ничего не поделать, сейчас война, а когда она кончится, всё будет по другому».

«…Спасибо, что не забываете, что нахожусь на фронте Отечественной войны вот уже почти четыре года в огне и лицом всегда к смерти…»

«…Мы сейчас находимся на севере Польше, доколачиваем немцев, двигаемся на Берлин. У меня хорошие боевые друзья. Настроение прекрасное! Скажи от себя спасибо Дусе за письма…»

В этих письмах ни строки жалоб — одно стремление к Победе и искренняя забота о близких людях.

Во время своей работы военным корреспондентом Группы советских войск в Германии в девяностые годы доводилось бывать на братских могилах наших погибших бойцов, в том числе и в Бернау. А теперь вот читаю письма одного из воинов-земляков, навсегда обретших ранний покой в чужой земле… Пока не трогает их могилы молодое поколение немецких граждан. Об этом молятся родственники.

Ольга Ивановна Богданова много лет после окончания войны приходит со своими любовно выращенными цветами в сквер Казачьей славы в Пашковском микрорайоне, к обелиску над братской могилой летчиц 46-го гвардейского Таманского Краснознаменного авиаполка. Здесь покоится и Евдокия Ивановна Носаль, первая женщина-летчик, удостоенная в годы Великой Отечественной войны высокого звания Героя Советского Союза.

Она погибла 23 апреля 1943 года во время возвращения с боевого вылета в район Новороссийска. Самолет был атакован гитлеровским ночным истребителем. Евдокия Носаль убита осколком авиаснаряда, разорвавшегося в кабине, штурман экипажа привела самолет на аэродром.

Евдокия Ивановна Носаль потеряла в первые месяцы войны мужа, защитника Брестской крепости, и маленького сына. Она мстила врагам — по количеству боевых вылетов ей не было равных! Наверное, есть особый посыл судьбы в том, что красавица Евдокия, родом из Запорожья, нашла последний приют в кубанской станице, где живут потомки запорожских казаков…

Ольга Ивановна помнит ее торжественные похороны с траурной музыкой военного оркестра и оружейными залпами. Поклоняясь братской могиле, никогда не может сдержать слез. Ей кажется, что букетом цветов она чтит память и своего дяди, оставшегося в немецкой земле.

Едва отгремели залпы Великой Отечественной, а жители Пашковской на общем собрании решили собрать средства на возведение памятника, посвященного героям битвы за родную Кубань. Первый в Советском Союзе, он был открыт в победные дни 1945 года. Скульптор А. П. Сало воздвиг пятиметровую фигуру всадника, несущегося в сабельную атаку: символ воинов четырех гвардейских кавалерийских корпусов, собранных из казаков Кубани, Дона и Терека.

На сайте «Радуга Кубани» размещены поэтические строки, дорогие всем, кто пережил оккупацию:

 

Поднят красный флаг над Краснодаром! Враг разбит!

И скоро солнце встанет от Новороссийска до Тамани.

По степям, сметая все преграды,

Шла Победа к нам от Сталинграда…

 

Мысленный стержень душ, с детских лет познавших ужасы войны, разруху и голод, хранит память и передает ее по цепи последующих поколений.

 

Татьяна ШИРШОВА, заслуженный журналист Кубани

Фото автора и из семейного архива О. И. Богдановой

 

На снимке: памятник Героям битвы за Кубань в сквере Казачьей славы в Пашковском микрорайоне Краснодара.