Бунтаркой, пацанкой с пеленок росла
И бантики куклам совсем не вязала,
Дралась с пацанами и мячик гоняла,
И не было ссадинам разным числа.
Эти слова не просто текст песни, которую создала ветеран специальной военной операции Анастасия Гераскина. Это автобиография. Строчка за строчкой — о девушке, которая с детства знала, что такое честь и ответственность, что такое помощь товарищу и защита Родины. Которая в свои двадцать шесть проходила не одно сражение, выносила раненых под обстрелами, теряла друзей и осталась человеком, способным учиться, писать песни и улыбаться. Мы встретились с Анастасией Гераскиной, чтобы понять, как кубанская девчонка превратилась в ту, которой пришлось «полюбить» войну.
Четырнадцать километров жизни
Вопрос: «Как ты вообще попала на фронт?» — первый, который возникает, когда встречаешь хрупкую и невысокую черноволосую девушку.
Ветеран специальной военной операции Анастасия Гераскина признаётся:
— Служить в армии хотела с детства. Во время Великой Отечественной войны прабабушка была военной чертежницей. Мой отчим — десантник, прошел Нагорный Карабах. В 2014 году у меня очень много друзей из казачьего общества ушли в ополчение. А потом увидела фильм «Солнцепек». В нем было и про то, как мародеры убивали детей, беременных женщин. Очень тяжелые впечатления. Поэтому, когда началась специальная военная операция, поняла: мое место там, на фронте. Знала: если сегодня не остановим врагов, они придут на нашу землю. Хотела, чтобы моя дочка в мире росла.
Решение поддержала мама Анастасии. Понимала: дочка «упертая» — спорить с ней бесполезно. Пока Настя была на фронте, защищала Родину, взяла на себя заботы о пятилетней внучке Катюше. Так в «военной истории» Анастасии Гераскиной появилась и Дикая дивизия Донбасса, и добровольческая бригада «Эспаньола», и 810-я бригада морской пехоты. Боец прекрасного пола прошла практически все направления.
— Чтобы попасть на военную службу, у женщин есть, пожалуй, два пути: связь или медицина. По образованию я медик, окончила медицинский колледж. К сожалению, медицинские колледжи не готовят студентов к боевым действиям,— говорит она. — Они готовят к гражданской медицине,— рассказывает ветеран специальной военной операции Анастасия Гераскина.
Работать с пулевыми ранениями, делать тампонаж, постигать премудрости тактической медицины Анастасия Гераскина училась сама. Осваивала дома, практиковалась на тренажерах, прекрасно понимая: если будет не готова, кто-то из товарищей по оружию просто не выживет.
— Был случай: мы раненого вывозили с поля боя, тяжелого очень. И тут сломался квадроцикл. Там, «за ленточкой», техника вообще из строя выходит очень быстро, грязью забивается. Надо было эвакуировать — пронесли на носилках четырнадцать километров.
— Четырнадцать километров? Мне как-то пришлось общаться с участником специальной военной операции, крепким парнем, в прошлом профессиональным спортсменом. Он рассказывал, что один раз выносил с поля боя раненого товарища и это было самое тяжелое, что делал в жизни. А как вы смогли четырнадцать километров?
— Знаете, когда рядом что-то прилетает, стреляет, жужжит, ты идешь и даже не чувствуешь. Эти четырнадцать километров просто пролетаешь,— спокойно объясняет Анастасия Гераскина.
Она не говорит о боли. О том, что руки забивались, что вес распределен неравномерно, что бронежилет, автомат, рюкзак, раненый — всё это давит. Она говорит об адреналине. О том, что на кого-то он действует как наркотик, стимулируя выносливость. И о том, что потом, в мирной жизни, без этого адреналина очень тяжело.
Багира среди своих
Пять лет специальной военной операции Анастасия провела в настоящем боевом отряде. Это означает не просто помогать раненым, а идти на штурм, участвовать в операциях наравне с другими солдатами. Одна из тех, что врезалась в память, связана с взятым в плен наемником из Великобритании. Он бросил оружие, сдался, пока выводили с поля боя, по пленным стреляли свои же.
С оружием Анастасия умеет обращаться с детства. Выросла в казачьей семье, с малых лет были поездки на полигон, уроки ОБЖ в школе, разборка и сборка автомата, гранатометание, стрельбы. Пригодились и занятия спортом — карате, бокс, кикбоксинг, спортивный туризм, альпинизм.
— Выносливость пригодилась. Таскать рюкзаки, ходить в горы — это то же самое. Когда в отряд пришла, мужики поначалу отнеслись скептически, посмеивались: мол, девчонка, что с нее взять. После первых задач, когда увидели, что умею с оружием обращаться, много чего знаю, отношение поменялось. Ко мне относились как к боевому товарищу. Как к мужчине. Даже позывной дали Багира из фильма про морскую пехоту,— рассказывает ветеран специальной военной операции Анастасия Гераскина.
— На Восьмое марта поздравляли?
— Вы о чем говорите? Какие праздники? Мы там и про Новый год не вспоминали даже. Если мы объявили перемирие, это не значит, что нас обстреливать не будут…
Говорят, у войны не женское лицо. Но Настя видит это иначе.
— Я встречала женщин в тылу, в «серой» зоне, в госпиталях, а в красной зоне, где противник в ста пятидесяти метрах, их мало. Почти нет. Есть девушки среди операторов беспилотников. Но я бы все-таки выбрала специальность медика, а не оператора дронов. Потому что ты в движении, можешь уйти, спрятаться, убежать. В блиндаже ты мишень,— поясняет ветеран специальной военной операции.
Анастасия Гераскина признаётся: самое тяжелое там, «за ленточкой», терять близких. Тех, с которыми ты двадцать четыре на семь, с кем, бывает, спишь на одной кровати и ешь из одной тарелки. Тех, кто вдруг умирает на твоих глазах и кому помочь ты не можешь.
— Когда понимаешь, что сейчас можно умереть, я молилась. Думала о дочке. В самые тяжелые моменты помогала молитва, вера в Бога, вера в себя. Если ты живой, значит, Бог бережет. Знаете, когда стоит выбор всю жизнь прожить негодяем или умереть героем, я точно выберу второе,— говорит Анастасия.
А еще на фронте очень приятно было получать весточки из дома. Поддерживали и письма школьников, и маскировочные сети, сплетенные пенсионерами, и свечки в консервных банках, сделанные волонтерами. Понимали, что там, где нет сражений, о бойцах помнят, их очень их ждут домой.
Привыкнуть к тишине
После пяти лет на фронте Анастасия Гераскина вернулась в Новороссийск. Причина веская. Ветеран специальной военной операции одна воспитывает дочку.
— Хватит с меня воевать,— говорит Настя. — Бог не может постоянно отводить от всего.
Сегодня Анастасия пишет песни. Вместе с Анной Зарецкой, певицей, композитором и многодетной мамой из Краснодарского края, они создали композицию «Девчонка, полюбившая войну». Скоро с ней планируют выходить на вокальный конкурс.
Она идет сквозь дым и пелену,
Девчонка, полюбившая войну.
Забудьте вы уже в конце концов,
Что у войны не женское лицо.
Когда в беде любимая страна
И эта ярь за лентою нужна,
С оружием в руках вставая в строй,
Лишь здесь она становится собой.
Эти строчки — о девушках, которые защищают Родину, когда это нужно. И которые, несмотря ни на что, продолжают жить.
— Тяжелее всего привыкнуть жить без обстрелов. Ужасно это говорить, но когда у нас в Новороссийске были атаки беспилотников, для меня они звучали как колыбельная. Слышу, как работает ПВО, и спокойно сплю. Мама говорит: «Настя, стреляют!» А я отвечаю: «Ага», поворачиваюсь на другой бок и засыпаю,— рассказывает Анастасия Гераскина.
У Насти есть медаль «За боевые отличия». Ее ветеран специальной военной операции получила тихо, без пафосных церемоний. Да и надевает очень редко.
— Не всегда медали — это показатель честности на войне. Ходить и светить наградами совсем не обязательно. О том, что мне хотят вручить медаль, я узнала во время сессии. Сама была в Севастополе, так что попросила маму поехать забрать награду,— признаётся Анастасия Гераскина.
Военную форму Анастасия сменила… на морской китель. Сейчас ветеран специальной военной операции учится в Нахимовском училище, планирует стать судоводителем. Любовь к морю, что называется, в крови. Когда-то и дедушка, и прадедушка Анастасии Гераскиной служили на флоте. А еще судоводители получают неплохие деньги. Несмотря на пять лет службы «за ленточкой», ветеран специальной военной операции Анастасия Гераскина ютится в однокомнатной квартире с мамой, отчимом и маленькой дочерью. В решении квартирного вопроса приходится надеяться только на себя.
— Мирные люди нас вряд ли поймут. Наверное, только те, кто прошел Чечню, Карабах, Сирию. Остальные, к счастью, знают о войне лишь по новостям, в которых показывают далеко не всё. Поэтому единственный выход — адаптироваться к мирной жизни, общаться с такими же, как ты сам,— объясняет Анастасия Гераскина.
Настя состоит в Ассоциации ветеранов специальной военной операции по городу Новороссийску, готовит спортивные мероприятия, учит молодежь обращению с оружием. Ездит по школам с уроками мужества и старается честно отвечать даже на самые неудобные вопросы.
— Одна девочка подошла и спросила: «А что ты чувствуешь, когда убиваешь?» Этот вопрос меня просто ввел в ступор. Ответила как могла: «Когда убиваю противника, спасаю жизнь своего товарища и свою. Ни радости, ни счастья мне это не приносит»,— признаётся Анастасия.
Поддерживает ветеран специальной военной операции Анастасия Гераскина и матерей, чьи сыновья отдали жизнь за Родину. Планов у Багиры много. Один из них — создать организацию, подобную Юнармии, но с лучшей военной подготовкой и жесткой дисциплиной. А еще — научиться засыпать, когда за окнами тихо.
В конце беседы благодарим Настю за ее храбрость и мужество. Услышав слово «героиня», невысокая брюнетка с позывным Багира задумчиво качает головой. Говорит, что герои те, кто не вернулся, а она просто делала свою работу. Но строчки ее песни звучат гимном всем, кто не сдался. Всем, кто пошел, когда было страшно. Всем, кто не ждал наград, а ждал только одного: вернуться живым к дочке, маме, морю.
Возможна ли мирная жизнь для нее,
Рассерженной бредом людским Махакали?
Останется дома, конечно, едва ли,
Ей пуля с гранатою песню поет.
И Бог бережет для чего-то большого,
В свои двадцать пять уже ветеран.
Огонь страшной силы не зря тебе дан.
Прощай, я надеюсь, увидимся снова!
Ирина ИГОРЕВА
