Гостем медиахолдинга «Кубань сегодня» стал Андрей Шестаков, атаман Финляндского юрта «Союз Казаков — Воинов России и Зарубежья» (СКВРиЗ), полпред Союза атаманов казачьих общин Европы, казачий полковник, приехавший с дружеским визитом на кубанскую землю.
Воспитание в имперском стиле
— Андрей Константинович, расскажите о себе, своих казачьих корнях, вашей малой родине.
— По отцовской линии у меня течет донская казачья кровь. Родился в Волгоградской области, среди арбузов, как говорили мама с папой. Когда отец умер, я был маленьким, поэтому азы казачьей жизни пришлось постигать самостоятельно. В детстве мой старший брат вырезал мне в подарок деревянную шашку. А как я вырос, на пятидесятилетний юбилей подарил настоящую донскую, из стали. И когда я беру ее в руки, мы становимся одним целым, и уже непонятно: я ее продолжение или она — мое.
Знаю, что прадед мой сгинул…
Часть истории нашей семьи жива в старых фотографиях. На снимках запечатлен отец в традиционной казачьей форме: рубахе, шароварах сапогах, фуражке. Но в советское время он не ходил в ней: это было очень опасно… Вообще, родословную восстанавливаю по крупицам.
На территории Верхнего Дона прожил недолго — переехали на родину матери. Растил меня дед, георгиевский кавалер, участник Первой мировой войны. Воспитание получал в имперском стиле: уважение к родителям, старшим, детям, любовь к семье. Если что-то делал неправильно, дед грозил клюкой.
За советом к атаману
— Обращаются ли современные казачьи семьи за советом к атаману?
— Конечно! Эта традиция по-прежнему актуальна. Если от казачек поступают жалобы, то приезжаю, чтобы помочь разрешить разлад. Рядом по традиции кладу нагайку. Она не пригождается — просто представляется неотъемлемым атрибутом домостроя. Напоминаю, что у них дети, семья. Мы разговариваем до тех пор, пока не решим конфликтную ситуацию. Такие случаи единичны. Как правило, казаки живут дружно и слаженно. Когда мы проводим праздники, собираю семьи с казачками и казачатами.
Стол без бутылки
— Какие казачьи традиции сохранены до сих пор?
— Наши семейные застолья проходят с размахом, обязательно с блюдами казачьей кухни: борщом, квашеной капустой, салом. Чтобы не было перебравших мужчин, портящих праздник, бутылку с алкоголем на стол не ставим. Казак, сидящий по левую руку от меня, разливает красное и белое вино, которое стоит на отдельном столике. Он же следит, чтобы всё было чинно. Крепкого спиртного на наших праздниках нет.
По поводу алкоголя у меня есть строгости: мы приучаем казачат сидеть с нами за общим столом, но пьют они только сок.
И вообще, никто не увидит казака с похмелья, потому что у нас нет на это права: мы живем за границей, мы лицо российского казачества. Из-за оплошности одного могут осудить сразу всё казачество.
— Как вы оказались в Финляндии?
— Приехал по работе на годовое обучение по строительству. Понравилась размеренная жизнь в Финляндии — решил остаться. Прожил здесь более двадцати лет. Казаки из станицы Выборгской пригласили меня на службу. Согласился. Прошел путь от десятника до юртового атамана. С 2017 года вплотную занимаюсь вопросами казачества.
— С какими трудностями сталкиваетесь за рубежом? Тяжело ли казакам сохранять там свою идентичность?
— Если правильно поступать, не вмешиваться в политику, то сохранять можно. Знаю это по себе и своим казакам. Финляндский юрт включает в себя казаков Швеции, Финляндии, Латвии и Эстонии. В каждом государстве свои законы, поэтому существуют нюансы работы, которые атаманы на местах знают лучше всех. Раз в год мы собираем юртовое правление и намечаем планы работы. Требую отчет.
Скандинавы лояльно относятся к этническим вопросам. В основном местное население знает, кто такие казаки. Еще в прошлом веке в Финляндии служило более шестидесяти казачьих полков, преимущественно донских и кубанских (кубанский казачий полк артиллерии), а также кавказских, оренбургских, уральских. За многие годы к нам привыкли, финны хорошо знают свою историю.
Люди интересуются казачьими традициями, культурой. Им нравятся казачьи песни. К нам относятся настороженно, но дружелюбно. Хотя русофобия, загнанная в головы местному населению, прослеживается. Стараемся не обращать на это внимание. Справляемся с Божьей помощью. Активно ведем свою деятельность.
Кто знает прошлое, тот знает и будущее
— Какова миссия организации в Скандинавии? Расскажите о месте и роли казачества за рубежом.
— Официально нашу миссию никто не определял. Это пришло изнутри. Мы занимаемся сохранением достоверной истории Российской империи, СССР, Российской Федерации, Великой Отечественной войны. От нашей общины работает два поисковых отряда. Мы поднимаем останки погибших, если удается восстановить их имена, восстанавливаем. Как положено, отпеваем и предаем их земле. Плотно работаем с посольством Российской Федерации. До ковида, например, под Нарвой нами был найден гвардии сержант, который по документам был уже захоронен. Его опознали по наградным документам к ордену Красной Звезды и медали «За оборону Ленинграда». Он погиб только в 1944 году. Красноармеец призывался из Удмуртии. Он двумя пушками пробил укрепление обороны. Благодаря этому наши войска смогли выйти. И за это получил орден Красной Звезды, который проносил всего два месяца. А вот на втором этапе обороны он погиб.
В течение полугода мы нашли родственников героя в Костроме. Связались с казачеством, администрацией, профсоюзами, советом ветеранов. Планировали передать награды. Перенесли мероприятие на год, но ограничения продлили, а границы закрыли. Мы всё передали через посольство.
Казаков всегда объединяла православная вера
— Исконно казаки исповедуют православие. Насколько получается сохранять эту традицию?
— Мы поддерживаем свой храм. Он был возведен на пожертвования офицеров Белой гвардии. На этом месте было воинское захоронение пяти тысяч офицеров, солдат, моряков царской армии.
В годы Великой Отечественной войны фашисты сильно разрушили это кладбище. Кое-что там сохранилось, в том числе памятники казакам. До сих пор в храме хранят имперский флаг. Каждый год с 1920 года в ночь c шестнадцатого на семнадцатое июля в храме проводится служба в память о расстрелянной царской семье. Эту традицию мы поддерживаем.
У нас на звоннице висит колокол, посвященный православному воинству, погибшему в землях финляндских. На нем надпись на трех языках: русском, финском, шведском. Этот колокол звучит на каждой службе.
У нас есть свой мастер иконописи. Для нас были написаны иконы, самые почитаемые в казачестве. Некоторые, утерянные во время Гражданской войны, были восстановлены.
В этом году некоторые из этих работ были представлены нами на I Международной научно-практической конференции «Это ты, моя Русь державная!» в Париже, посвященной заграничному походу русской армии 1813—1814 годов и роли казаков в нем. Также в рамках конференции на территории Русского дома была проведена выставка-экспозиция иконописного мастерства из России, Франции, Латвии, Швеции, Германии.
В этом году конференция «Это ты, моя Русь державная!» будет посвящена лейб-гвардии казачества, она будет уже пятой.
«Что мы, не казаки?»
— Ходят ли казаки в традиционной форме или надевают ее только по праздникам?
— Несмотря на непростую обстановку, на это Крещение все казаки приехали в храм в традиционной казачьей одежде. Хотя я собрал их заранее и предупредил, что могут быть провокации против нас и выбор одежды остается за ними.
Кто-то посмотрел на нас исподлобья, но многие прихожане порадовались. Видя нас в форме, они чувствуют нашу защиту.
Мы не должны выглядеть как полиция или армия. Поэтому предпочитаем носить форму, принятую указом Николая II: шаровары с лампасами, рубахи со стойкой, гимнастерки, папахи, фуражки с низким козырьком, хрустящие сапоги. Обязательна шашка.
В шароварах и рубахах мы ходим постоянно. Казачью форму на заказ по присланной фотографии нам шьют казаки в Абинском районе Кубани, а присылают сослуживцы из нашей организации — СКВРиЗ.
23 февраля 2023 года. Царские шхеры. Виролахти. Финляндия.
— Какова численность и состав казаков в вашей организации? Пополняется ли она? И каким образом?
— У меня в станице восемь казачьих семей. Мы не гонимся за количеством: для нас главное — качество. У меня по большей части приписные казаки. К нам приходят православные люди. Для тех, кто хочет к нам присоединиться, существует испытательный срок до двух лет. При нынешней обстановке мы опасаемся провокаций и тщательно смотрим на поведение претендента, чтобы не опозорил. А такие попытки были.
— Как происходит взаимодействие с казаками СКВРиЗ?
— Мы занимаемся одним делом по всем направлениям: поисковым работам, патриотическому движению, сохранению культурных ценностей казачества. Мы понимаем, что в единстве наша сила.
Вот и в Краснодаре нас встретил Владимир Немчинов, атаман Екатеринодарского округа СКВРиЗ, который помог с решением бытовых вопросов. К нему подключились краснодарцы творческих профессий, любящие и знающие историю города. Культурную программу организовала Валерия Мальчевская, журналист радио Каzак FM, автор программы «В центре внимания», а экскурсию по южной столице провела гид Марина Чернова.
Сейчас со мной на Кубань приехал атаман станицы Елисеевской Финляндского юрта, представитель Союза казаков в Швеции Евгений Яковлев. Станица, кстати, названа в честь Федора Ивановича Елисеева, полковника Кубанского казачьего войска, легенды Кубани.
В 2020 году мы отлили бюст Елисеева в студии имени Клыкова в Москве и передали в дар казакам Кавказского района Кубани. Постамент установили на его малой родине — в станице Кавказской, на аллее Воинской Славы.
На церемонию открытия приехал наш верховный атаман — Николай Дьяконов.
Все атаманы СКВРиЗ объединились в Союз атаманов казачьих общин Европы. Туда входят девять атаманов из Ирландии, Германии, Испании, Финляндии, Эстонии, Латвии и Швеции, к нам присоединились и общины староверов.
Создание этого союза благословил председатель Синодального комитета Русской православной церкви по взаимодействию с казачеством митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл.
«Рассчитываем на свои силы»
— Изменилась ли ваша жизнь с началом СВО?
— Отчасти да. Что касается отношения к русскоязычному населению, приведу красноречивый случай. Один из атаманов, Семен Бойков, из Австралии в открытую поддержал Россию. Он отсидел в тюрьме два месяца по обвинению чуть ли не в подготовке госпереворота. Любому атаману в Европе такое обвинение предъявить легко, а доказать — тяжело.
В результате местные власти аннулировали официальный статус его организации, и теперь они остались без атамана. Сейчас он живет на территории посольства.
С одной стороны, он лишился статуса, с другой — показал волю и своим примером научил действовать умнее.
За ум и смекалку казаков в Европе уважают!
Наша же задача — сохранить казачий дух, наши общины во что бы то ни стало! Если мне угрожают, я поясняю, что в моей машине всегда есть нагайка. Так перееду — мало не покажется!
Какая-то часть русскоязычного населения, в том числе казаков, осталась без работы. Десятилетиями они были востребованны как специалисты — с началом спецоперации потребность в их услугах отпала.
— Казаки, оставшиеся без средств к существованию, уезжают обратно в Россию?
— Нет, мы им помогаем. Их задача — служить Отечеству там, где они находятся. Кто-то должен жить своим устоем и сохранять традиции и историю. Нельзя всё бросить на полпути. Надо давать достоверную информацию казачатам, растущим за пределами России.
Свой бой
— Ценят ли работу казаков по сохранению традиций?
— Да. В прошлом году награжден Императорским и Царским орденом Святого Станислава III степени за личной подписью великой княгини Марии Владимировны Романовой по рекомендации барона фон Витте.
Несмотря на все имевшиеся в истории революции, государственные перевороты и прочие трагические геополитические обстоятельства, сохраняется преемственность между старой и современной Россией.
— В Финляндии и Швеции в ходе СВО возросли ли русофобские настроения?
— Да, вчера еще люди нам улыбались, а с момента начала спецоперации резко появился негатив. Со временем он нивелировался. Пропаганда направлена преимущественно на людей до тридцати лет, не знающих историю. Взрослое поколение к россиянам относится спокойнее.
Финны десятилетиями мигрировали в российские приграничные города, у многих в Ленинградской области дачи, дома. Многие дружат с русскими семьями. Теперь же им закрыли границы. Негодование по этому поводу есть. Половина населения настроена миролюбиво, половина — враждебно.
— Как в данных странах освещают СВО местные СМИ?
— Новости, которые транслирует европейская пресса, прямо противоположны российским.
— Есть ли за рубежом у СКВРиЗ свои СМИ или соцсети?
— Нет. Попробовали, но столкнулись с большим негативных комментариев. Закрыли сайт. Осталась страничка в соцсети «ВКонтакте», но там публикуем информацию культурного и религиозного характера. О чем-то серьезном сообщаем в головной штаб, который размещает новости на сайте skwrz.ru.
— Есть ли представители СКВРиЗ в крае и чем они занимаются?
— Да, есть. Занимаются патриотическим воспитанием. Защищают интересы его членов в области развития казачества, сохраняют традиционный образ жизни, казачью культуру и быт.
Град казачий
— Андрей Константинович, с какой целью вы приехали в Краснодар?
— Мы приехали поблагодарить Виктора Захарченко, руководителя Кубанского казачьего хора, за большой вклад в развитие казачьей песни и с благословения архимандрита Гавриила вручить ему народную премию «Золотой дирижер». Ста десяти артистам, поющим в хоре, мы вручили знаки-ордена «Император Николай II». Для нас творчество хора, которому более двухсот одиннадцати лет, очень важно! Оно помогает нам укреплять казачий дух. С родной песней мы непобедимы!
— Какие достопримечательности вы посетили в Краснодаре?
— В первый день мы побывали в войсковом соборе Святого благоверного князя Александра Невского, посмотрели на символ Краснодара — монумент в честь императрицы Екатерины II, ознакомились с уникальным памятником истории — домом, где повесили тело генерала Лавра Корнилова.
Навестили Владимира Громова — казачьего генерала, войскового атамана Кубанского казачьего войска — и преподнесли ему в подарок шашку, выполненную дагестанскими мастерами.
Перед отъездом в Москву, успели посмотреть коллекцию регалий и реликвий Кубанского казачьего войска, собранную в музее-заповеднике имени Фелицына.
Подготовила Марина ЛЬВОВА
Фото Анны КРАВЕЦ
