«Будем память, как книгу, листать…» Эту поэтичную строку из неизвестного тогда мне стихотворения А. Суркова я запомнила давным-давно и с удовольствием повторяла ее и на выпускных вечерах, и на музейных уроках, и на вечерах встречи. Воспоминания тогда возвращали нас только в безмятежную юность…
Но с годами память становится другой. Она становится невидимым увеличительным стеклом, которое позволяет четко увидеть ускользающую связь разорванных, на первый взгляд, событий, осознать истинную цену пережитого. Память у каждого своя. Как совесть.
И обо всем этом я часто думаю после встреч с Надеждой Васильевной Яценко (Надей Лесик, Леськой, как мы шутливо и ласково звали в школе), моей одноклассницей и коллегой, с которой мы прошагали рядом по жизни более 70 лет: в 1954 году вместе пришли в первый класс, вместе получили аттестаты зрелости, вместе поступили в Армавирский государственный педагогический институт на филологическое отделение и успешно его окончили, вместе по зову комсомольских сердец уехали «отрабатывать диплом» в далекую Сибирь, а потом уже умудренные педагогическим опытом мы встретились в Каневской, преподавали в разных школах, пока жизнь не подарила нам прекрасную возможность сыграть педагогическую партию в четыре руки, поработать еще вместе в только что открытой каневской гимназии.
Надежда Васильевна вела теорию и практику русского языка, а я в тех же классах – уроки «Русской речи». Работали увлеченно, не замечая, как летят годы.
И вот уже наступило время круглых дат, нет, не юбилеев! – 80-летия. Но (скажу честно!) нас это не очень пугает. Смотрю на Надежду и думаю: «И что же? Пусть волосы – чистое серебро. Но как же они теперь гармонируют с ее проницательными серо-голубыми глазами и по-прежнему черными бровями, которым завидовали все девчонки нашего класса. И прямая ведь такая же. А мыслит как глубоко и здраво! О чем уж тут печалиться? Все почти по-прежнему…»
А уютный домашний кабинет Надежды Васильевны со множеством интересных книг и фотографий – это просто какая-то машина времени: здесь мы обязательно переносимся в наше далекое и теперь понятное прошлое. Как только открываю дверь – ищу глазами новые фотографии сыновей Надежды. Василий Андреевич Ванжа третий год на СВО, вот он, в форме, с новой наградой – медалью «За отвагу». Полковник Владимир Андреевич Ванжа несет службу в Подмосковье, но тоже стал участником СВО и имеет награды.
Ну как мне тут не прослезиться, вспоминая нашу первую встречу в 1978 году: крохотные братишки, завернутые в одинаковые одеяльца, лежали поперек манежа и тихонько чему-то улыбались.
Ах, как время летит! Но знаю: поднять таких красавцев – труды великие. И пошли у нас опять воспоминания о детях и о том, как им было непросто жить в учительских семьях, где мама даже кашу варила с книгой в руке, а тетради проверяла частенько и до утра. Старшая доченька, Марина, всегда и во всем была помощницей, училась, умница, отлично, успешно окончила в 1993 году КубГУ.
А вот учителем, как мама, не стала. Теперь почему-то дети учителей все реже идут в школы. Почему так? Что изменилось?
И здесь моя логичная Надежда Васильевна всегда начинает говорить о наших учителях, добрая половина которых была фронтовиками, вспоминает многое, что и определяет высочайшую планку профессионализма, их умения увлечь всех своих учеников не только интересом к своему предмету, но и как-то просто, даже незаметно привить нам, подросткам, ответственность за все, что происходит вокруг и в родной станице, и даже во всей стране.
– Надя, все. О наших учителях, знаю, их уроках ты можешь говорить бесконечно, – произношу я и перевожу разговор на другое. – Ты вспомни, какой огромный конкурс поступающих был в АГПИ на филфак, как мы зубрили материал, боялись провалиться.
– Помню, пять человек на место – было из кого отобрать будущих педагогов. И как мы гордились тем, что поступили, станем учителями. Когда, как профессия педагога так обесценилась? Почему теперь в школе не учат, не дают образования (образ человеческий), а просто «оказывают образовательные услуги» какие-то… Да, «среда заела», как классики пишут, эти рыночные отношения… Но дети от этого столько теряют! Кто сказал так точно: «Мы становимся теми, кто нас учит»…
– Орлов, – подсказываю я. Но Надежда уже говорит о другом, о главном.
– Учителя ведь тоже нужно научить, сформировать его профессиональные интересы, дать глубокие знания. Ну нам повезло: каждый преподаватель АГПИ – это уникальный специалист, не просто знающий свой предмет, а влюбленный в него!
Солнечный зайчик счастливых воспоминаний опять запрыгал в глазах Надежды Васильевны…
– А как важны в становлении учителя первые годы работы! И здесь, я в этом убедилась на своем опыте, так важна работа методического сообщества, да и всего коллектива. Я в Губахе, поселке в Пермской области, попала в прекрасный коллектив. Как завуч тактично помогала мне увидеть в уроках коллег то важное, нужное, чего у меня пока не было… И учителя, такие простые с первого взгляда, сельские труженики, такой начитанностью, такой эрудицией отличались. Я тогда уже хорошо поняла, каким знающим, разносторонним должен быть каждый учитель.
Надежда Васильевна говорит так увлеченно, так тепло о пермских коллегах, что я не выдерживаю:
– А наши что? Много хуже?
– Нет-нет! Мне в Каневской с коллективами везло. В третью нашу школу пришла уже смелее, но проблем у нового учителя всегда хоть отбавляй. Никогда не забуду завуча СШ № 3 Неведника Федора Михайловича! Таких людей называют истинными интеллигентами. Я никогда не слышала, чтоб Федор Михайлович даже в самых критических ситуациях повышал голос. С ним можно было спокойно и результативно обсуждать любые проблемы школьной жизни…
И в первой школе я работала с людьми яркими, образованными, искренне заинтересованными в успехе работы каждого учителя. Вспоминаю, как мы, русоведы, узнали, что на должность директора СШ № 1 была назначена Нина Павловна Селюк, которая до сих пор работала инспектором РОНО, курировала преподавание русского языка и литературы. А мы не понаслышке знали о ее строгости и требовательности к качеству работы. Но вскоре наши опасения рассеялись: собранная, необыкновенно работоспособная, объективная в своих оценках, Нина Павловна помогала увидеть в работе главное, побуждала искать новые, эффективные методы преподавания. И я изучала «методички» от корки до корки. Я думаю, что именно Нина Павловна научила меня работать качественно, с полной отдачей.
– Директор – это камертон, который задает ту чистую, самую высокую ноту, которую должен подхватить хор. А завуч – умелый дирижер. Можно так сказать?
Воспоминания о счастливой поре работы в СШ № 1 уносят Надежду все дальше и дальше:
– Тогда я первый раз получила свой кабинет. Школьный кабинет – прекрасная возможность погрузить ребят в мир изучаемого предмета… Да, в хорошем кабинете и стены учат, по-другому не скажешь! И все же библиотека в школе – это главное! Во всяком случае так всегда было, когда я работала в школе, – уточняет Надежда Васильевна. – Как умела помочь в работе учителям и детям талантливый специалист, труженица – библиотекарь Шандыба Галина Георгиевна! Как уютно было в школьной библиотеке, какие интересные, важные встречи проходили здесь. И открытий! Без книг, без бережного отношения к ним детей читать и мыслить не научишь. Это театр начинается с вешалки, а хорошая школа – с богатой библиотеки, – строго заключает Надежда Васильевна.
– Ты в это время была награждена медалью «За трудовую доблесть»?
– Да. Наград-то было много, но не в них дело: работать было интересно. Результат в работе важнее всего.
– Это так, но звание «Заслуженный учитель Кубани», которое ты получила в период работы в каневской гимназии, в 2002 году, говорит о многом. А признание для учителя, согласись, очень важно!
Надежда машет рукой:
– Да тогда это все было как-то естественно и даже обычно. И я убеждена, что результативность работы общего дела немало зависит не только от поставленных перед школой задач, но и от руководства РОНО, его специалистов.
– О! Василий Сергеевич Богомаз! Он же у нас еще и физику вел, – смеется Надежда. – Его не боялись – им восхищались. Кипящая энергия, огромный организаторский талант, прекрасное знание всех педагогических коллективов, блистательное чувство юмора – все в нем! Помнишь? На конференциях зал взрывался смехом, когда Василий Сергеевич цитировал надписи на школьных заборах (когда только успел собрать их?), а потом… все бросались на борьбу с этим поэтическим злом. Он умел быть резким и доброжелательным, он любил людей и свое дело – это главное…
И опять воспоминания уносят нас в глубину прошлого.
– Нина, а Дом учителя помнишь? Теперь в этом старом небольшом особняке – музей… А тогда, когда и асфальта не было, и печки углем топили, каким большим, красивым нам казался этот каменный дом! И сколько праздников, сколько радости было в нем и для учителей, и для нас, детей учителей.
– Нет, тут важно другое: вот такая профессиональная общность, даже обозначение социальной значимости профессии, ее элитности… Признание, наконец! Не в темных уголках где-то ютится наше просвещение, а на виду у всех… А каким же должен быть Дом учителя в наше время? Представляешь? – спрашиваю я.
– Не знаю, каким, но должен быть! Это точно!
Надежде явно не до фантазий. Она о другом…
– А все-таки мы очень счастливые люди с тобой, в какое интересное время мы жили, сколько успели важного и увидеть, и понять, и сделать…
– Только прошлое – это не то, что прошло и исчезло, а то, через что мы прошли, что несем из него в настоящее. Так ведь?
«Воспоминаний светлые лампады» разгораются все ярче…
Нина Семилейская
