Обаянию актрисы Ульяны Запольских нельзя не поддаться. С трудом верится, что она служит в Краснодарском Молодежном театре практически двадцать лет. Юная и позитивная, задорная и романтичная, целеустремленная и энергичная — это всё Ульяна. Ее таланту подвластно решение самых сложных творческих задач. Она органична в образе героинь Чехова и Достоевского, Набокова и Гоголя, Рощина, Арбузова, Астафьева… Ее персонажи и в комедиях, и в драматических спектаклях, и в спектаклях-сказках, и в постановках-экспериментах убедительны и самобытны.
В январе Ульяна Запольских отметила свой юбилей. Накануне этой круглой даты в интервью нашей газете актриса рассказала о своих любимых ролях, о том, чем она занималась, когда театр был закрыт для зрителей, о том, о чем она сегодня больше всего мечтает.
— Ульяна, у вас очень красивое и достаточно редкое имя. Вас мама так назвала?
— Нет, папа. Ему захотелось назвать меня Ульяной, он так и сделал. Больше об истории моего имени ничего не могу сказать. Единственное знаю, что бабушка, папина мама, была против, чтобы меня так называли. Сейчас мне мое имя нравится, но в подростковом возрасте, когда многое в себе не нравится, мне очень хотелось его поменять на другое.
— Красиво же звучит: Ульяна Запольских!
— Да, я оставила фамилию родителей, папы, после замужества. Хотя муж (актер Краснодарского Молодежного театра Андрей Новопашин. — Авт.) иногда припоминает мне это. Шутя спрашивает: «Когда фамилию менять будем?»
— Расскажите, пожалуйста, о ваших родителях.
— Папа у меня по образованию инженер, но в течение жизни освоил много разных профессий. Мама всю жизнь трудилась воспитателем в детском саду, а сейчас она работает логопедом-дефектологом.
— Ваш родной город — Краснодар?
— Нет, я родилась на Урале — в Сысерти Свердловской области. До шести лет жила с родителями там. А потом мы переехали сюда. У меня в детстве были страшные ангины, постоянно болела. И родители по совету врачей перевезли всю семью сюда — в станицу Смоленскую. Они в ту пору легкие на подъем были, поработали какое-то время и на БАМе. Во многих городах Урала побывали — жили и работали.
— А как у вас возникла любовь к театру?
— Я, мои бабушка и тетка по маминой линии как-то задавались вопросом, откуда у меня такая тяга к театру. Оказалось, что в свое время и тетка, и бабушка участвовали в самодеятельности, играли в спектаклях. Но, конечно, они были любительскими.
В школе я активно участвовала в самодеятельности — во всех мероприятиях. А также в мероприятиях Дома культуры в станице Смоленской. Два года просилась, чтобы меня взяли. А мне говорили, что набор закончился и надо прийти в следующем сентябре. Потом все-таки взяли.
— Какие роли вы хотели тогда играть?
— Каждой девочке хочется играть красавиц и принцесс. Но мне почему-то давали роль Горя-Злосчастья… Хотя нет, играла я Золушку. И мачеху в этой сказке тоже играла…
— Получается, педагоги сразу увидели, что у вас большой творческий диапазон: вы можете играть диаметрально противоположные характеры… А боязнь сцены у вас была?
— Нет, не было. Это, наверное, из раннего детства пошло, ведь я участвовала во всех праздниках, утренниках, которые проводились у моей мамы в детском саду. У старшей моей дочери тоже вообще нет никакой боязни сцены.
— Вы учились в Краснодарском университете культуры и искусств (сейчас это КГИК). Кто был вашим мастером?
— В 1998 году я поступила на курс к Светлане Александровне Ливаде.
— Вы и несколько ваших однокурсников потом вместе и пришли в Молодежный театр…
— Да, Илья Сердюков, Андрей Трегубов, Оксана Буравлева, Елена Яковлева, я и мой муж Андрей Новопашин. Хотя муж пришел попозже — он еще какое-то время прослужил в театре в Камышине. Сейчас мы остались в театре с курса вчетвером.
— Какие воспоминания сохранились у вас от учебы?
— Это был период становления, поиска и открытия самой себя. Светлана Александровна очень важные вещи нам дала, объяснила, вложила в нас очень многое.
Но это время связано еще и с большой трагедией для всего нашего курса. В 1999 году произошла авария автобуса, в которой были все мы… Это был переломный момент, когда мы стали задаваться вопросом, для чего нам дана жизнь, что мы должны сделать, как нужно жить.
В самом начале у меня было немало страхов, связанных с профессией. Вы знаете, мои родители были против того, чтобы я училась на актрису. Но я все-таки решилась. В самом начале было сложно раскрываться — показывать эмоции, быть откровенным, обнажаться внутренне. Этому я училась постепенно.
— А ваши родители бывают на ваших спектаклях?
— Да, конечно. Знаете, папа стал всерьез относиться к моему выбору только после того, когда увидел первый спектакль с моим участием здесь, в театре.
Владимир Дмитриевич Рогульченко пригласил меня на роль в спектакле «Датская история», когда я еще училась. Эта роль — одна из моих самых любимых. До сих пор она мне снится так: я бегу, надеваю сценический костюм и знаю, ощущаю, что меня там где-то ждут зрители… Это непередаваемое ощущение.
— А какие свои роли вы больше всего любите?
— Это последняя, «крайняя» моя роль в спектакле «Нужен перевод». Этот спектакль зрители еще не видели. Моя героиня очень веселая, с характером дама… Режиссер спектакля Григорий Исаакович Дитятковский сильно помог в плане того, что я поняла, в каком направлении мне сейчас нужно двигаться. Ведь я уже много лет в театре служу, и какое-то время казалось, что мне не везет. Была какая-то внутренняя борьба. Вроде бы я уже выросла из героинь сказок и мне стали давать играть характерных женских персонажей. А мне казалось, что я должна играть прекрасных героинь.
Григорий Исаакович как-то всё поставил на свои места так, что я приняла себя. Ну не добавить мне, к примеру, роста. Нет, я свой рост люблю. Но был момент, когда я думала, что именно из-за него мне не дают играть то, о чем я мечтала… А Григорий Исаакович работой, а не убеждая или утешая, показал, как к этому относиться. И я поняла, что просто те роли, которые мои, от меня никуда не денутся.
Люблю свою Лену из «Эшелона», хотя в этом спектакле две роли сыграла — еще и Тамару. Ушли уже из репертуара «Опасные связи», где я играла Сесиль Воланж. Эта работа тоже оставила зарубку в памяти.
На фото: сцена из спектакля «Колидор»
Люблю свою героиню из спектакля «Колидор», который поставил мой муж.
С удовольствием играю строгую Нинетту в «Человеке и джентльмене» по пьесе Эдуардо Де Филиппо, хотя эта роль и небольшая.
— У вас очень хорошо получается ладить с детьми. В интерактивных спектаклях, в новогодних интермедиях вы очень легко завоевываете внимание маленьких зрителей… Сложно вам входить в эту особую атмосферу?
— Нет, вообще несложно. Был период, когда у меня еще своих детей не было, я подрабатывала: занималась с детками — устраивала им праздники, подбирала для них интересные игры по возрастам и развивающие. Это было довольно долго. И в новогоднем интерактиве я легко себя чувствую, мне просто играть, общаться с детьми.
— Расскажите, пожалуйста, о ваших дочках.
— Любовь учится уже в восьмом классе, а младшая — Софья — во втором. Люба в свое время играла в наших спектаклях — и в «Эшелоне» М. Рощина, и в «Вечном муже» Ф. Достоевского, а также в спектакле «Три года» по Чехову.
— Она хочет, как и вы, стать актрисой?
— Она определяется сейчас. Я вижу, что у нее есть к этому тяга. Она очень органичная, ей особо и не надо объяснять, как надо себя вести на сцене. Лариса Ивановна Малеванная, режиссер «Вечного мужа,» с ней в свое время пообщалась и ввела в спектакль, и не было при этом особых проблем.
«
— Вашему мужу и вам часто выпадает быть партнерами на сцене?
— У нас есть спектакль на двоих — «Панды». Героиню из этого спектакля тоже очень люблю. Но мы в других спектаклях тоже работаем вместе.
— Вы работали со многими режиссерами — с кем вы близки по духу?
— На самом деле, по способу репетирования, по тому, как извлекается материал, самые близкие, понятные мне — это Ливада и Дитятковский. Когда приходится копать, долго разбираться и докапываться до сути в материале, из которого создается спектакль.
Очень интересно работать Даниилом Александровичем Безносовым, нашим главным режиссером, потому что он переворачивает какие-то вещи с ног на голову, находит неординарные подходы, новый взгляд на хорошо известные вещи.
В тот период, когда с нами работал Александр Викторович Мацко и ставил «Опасные связи», я тоже была воодушевлена, вдохновлена. Я вообще увлекающийся человек. Заражаюсь, если мне интересен материал и то, как доносит информацию режиссер, как увлекает своей идеей. Тогда я иду за ним. С Андреем мне интересно работать, хотя у него нет в руках режиссерской профессии, он актер, но два спектакля мы поставили.
— Ульяна, а вы не хотели бы попробовать себя в качестве режиссера?
— Нет. Хотя каждый актер — в какой-то мере режиссер своей роли, без сомнения. Но режиссер спектакля видит всё глобально, у него по-другому устроена голова, он знает, как всё должно быть. Мне кажется, это больше мужская профессия.
— Как вы пережили 2020 год, какие были мысли, ощущения?
— Когда театр закрывали, мы репетировали «Нужен перевод»… Когда опечатывали здание театра, у меня была просто паника. Я даже рыдала. Потому что понимала, что закрывают не на неделю, а надолго. Близко к сердцу всё приняла, отчаяние какое-то было. А потом сама себе сказала: «Так, Ульяна, ты когда-то мечтала попасть на необитаемый остров — с книгами, с возможностью переделать всё, что ты не успеваешь в обычные будни». Вначале я читала, читала, читала. Григорий Исаакович Дитятковский нам посоветовал целый список литературы. Читала «Авиатора» Водолазкина — хорошая вещь. Читала книгу Жозе Сарамаго «Евангелие от Иисуса». Потрясающая книга, совсем с другой стороны открывается библейская история… Взяла в руки «Хазарский словарь» Милорада Павича. Эта книга — лабиринт истории и веры, я перечитывала некоторые места, она прекрасна. Читала Бабеля. А также Гумилева и о нем. И в целом много поэзии.
Театр давал возможность работать онлайн. Но всё равно было много свободного времени, и я вдруг в это время решилась и стала шить кукол. Записалась на кучу разных курсов. Потом начала шить еще вещи для своих девчонок.
На карантине с мужем спортом занялись, активно вели домашние тренировки — с гантелями, штангой.
— Свой возраст как вы воспринимаете?
— Адекватно воспринимаю свой возраст. Но еще не привыкла на слух, как звучит, сколько мне теперь лет. Когда ты в какой-то возраст вступаешь, ты часто его произносишь. Хотя если не задумываешься, живешь себе, потом приходишь куда-нибудь и на вопрос: «Сколько вам лет?» — не можешь сразу и сообразить… Мы сейчас живем в таком ритме, что время как будто растянулось и у нас его стало больше. Больше возможностей.
— Вы на мир смотрите все-таки с оптимизмом?
— Да. Бывают, конечно, моменты разочарования, отчаяния. Бывает, когда опускаются руки, но это временно. Мне свойственно верить, что люди — они больше добрые и хорошие все внутри, чем злые, завистливые и ленивые.
Я из Сысерти. Это очень маленький городок. Все друг друга там знали. В доме, где я жила маленькая с родителями, все друг к другу ходили в гости. Люди очень хорошо относились друг к другу… И это, наверное, в какой-то степени воспитало меня.
— А у вас не было желания побывать в городе вашего детства?
— Мы любим путешествовать с мужем на машине. И в позапрошлом году поехали через Урал в Сибирь к бабушке. И мы заезжали в мой родной город. Вот сейчас говорю — и у меня мурашки по коже побежали. Когда въехали в Сысерть, попросила, чтобы муж остановил машину, вышла… И почувствовала запах — такой родной, узнаваемый. Пахло ковылем, лопухами, козами, избами деревянными… Хотя это же город. Это ни с чем не сравнимое ощущение. Я просто стояла и вдыхала этот запах. Мои девчонки прыгали вокруг: «Мама, ну что ты, ну поехали! Мама, ты что плачешь?» А у меня действительно слезы по щекам текли…
Все-таки родной город подпитывает, хотя там уже никого не осталось — только могилки родных.
— Есть у вас какое-то пожелание самой себе на будущее? Какие-то планы строите для себя?
— Прошлый год показал, что планы имеют свойство рушиться. В прошлом году хотела поехать на «Золотую маску» — меня наградили поездкой в Москву за участие в фестивале моноспектаклей. И все отменилось. В этом году, может быть, получится. Но я загадывать боюсь. Как сейчас будет строиться репертуарная политика и как будут играться спектакли, очень сложно представить. Я научилась говорить себе: будет — хорошо, не будет — значит, так надо. О чем мечтаю? Как и в институте, так и сейчас — работать, работать, работать, как у Ирины в «Трех сестрах». Чтобы это было стабильно, потому что, несмотря на те многочисленные увлечения, которые у меня есть, главное все-таки театр. Ну и, конечно, чтобы все мои родные были здоровы, счастливы.
— Спасибо, Ульяна! Пусть так и будет!
Марина АДАМОВА
