Элина Болдырева
После возгорания в окрестностях Карадага надзорное ведомство настояло на компенсации около 39 миллионов рублей, включив в список ответчиков и хозяев смежных наделов. Однако землевладельцы недоумевают: проверило ли само государство все обстоятельства до того, как выставило счёт?
Почему данные о границах заповедника и его защитной полосы, согласно официальным бумагам, отсутствуют в ЕГРН, а при отдельном обращении Росреестр сообщает, что сведений об этой природоохранной территории и её охранной зоне нет, а документы от уполномоченного органа не направлялись, — хотя суды уже опираются на наличие особого режима?
Почему на месте археологического объекта Тепсень долгие годы работало фермерское хозяйство, о котором феодосийская прокуратура и власти знали задолго до ЧП?
Почему не сняты вопросы к противопожарным мерам как в самом заповеднике, так и на участке между ним и Коктебелем?
Почему шесть заявлений о правонарушениях на землях Карадага и Тепсеня трактуются как обычные жалобы, минуя полноценную процессуальную проверку?
И главное: как на охраняемой территории мог появиться туристический лагерь, если егеря, по словам владельцев, обходят его по несколько раз в день?
Вопросов накопилось много. Но вместо развёрнутых ответов людям вручили многомиллионный иск.
Подробнее о самом пожаре, проведённых экспертизах, состоянии заповедника, памятнике археологии и о тех, кого теперь через крымский суд просят оплатить последствия.
