Выпуск №93 (4796)

Свежий выпуск

27 ноября 2020

Знать уроки истории

К 76-летию Тегеранской конференции

В период Великой Отечественной войны Советское правительство проводило колоссальную работу в области внешней политики и дипломатии для обеспечения победы над фашистской Германией, установления мира.

Большое значение имели конференции глав трех держав — в Тегеране, Ялте (Крым) и Потсдаме (Берлин). Однако не всё было так просто и гладко при подготовке, организации и проведении встреч руководителей стран антигитлеровской коалиции. Следует учитывать исторические условия, наличие серьезных разногласий по коренным военным и политическим вопросам.

Были трудности даже по поводу места проведения конференций. Так, по первой встрече глав правительств трех держав в Тегеране проводились длительные переговоры, как и по последующим конференциям. Англичане и американцы не соглашались с проведением конференции в Тегеране.

Премьер-министр Англии У. Черчилль, например, предлагал разные варианты встреч, даже в пустыне, мотивируя тем, что можно бы разбить три лагеря и жить комфортабельно в полном уединении и безопасности. Президент США Ф. Рузвельт в посланиях Сталину и Черчиллю ссылался на то, что он не может покинуть страну надолго по конституционным причинам. «Я должен с сожалением сказать,— писал президент главе Советского правительства,— что мне, главе государства, нельзя выехать в то место, где я не могу выполнять свои обязанности согласно нашей конституции… Поэтому с большим сожалением я должен сообщить Вам, что я не смогу отправиться в Тегеран. Члены моего кабинета и руководители законодательных органов полностью согласны с этим» («Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министром Великобритании во время Великой Отечественной войны. 1941—1945 гг.», т. 11, Госполитиздат, 1967, стр. 101—102).

В этом же послании Рузвельт предложил Басру, Асмару, Багдад, даже Анкару для предположительного места встречи.

Руководство Советского Союза считало наиболее подходящим местом встречи глав трех государств Тегеран. Это мотивировалось следующими обстоятельствами. В ходе наступления советских войск летом и осенью 1943 года выяснилось, что наши войска могут продолжить наступательные операции против гитлеровской армии. И тогда летняя кампания перерастет в зимнюю. «Все мои коллеги считают,—писал И. Сталин Рузвельту 19 октября 1943 г.,— что эти операции требуют повседневного руководства Главной ставки и моей личной связи с командованием. В Тегеране эти условия могут быть обеспечены наличием проволочной телеграфной и телефонной связи с Москвой, чего нельзя сказать о других местах. Именно поэтому мои коллеги настаивают на Тегеране как месте встречи» («Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министром Великобритании во время Великой Отечественной войны. 1941—1945 гг.», т. 11, Госполитиздат, 1967, стр. 100).

Дипломатические усилия подкреплялись успехами Советской Армии: разгромом противника под Сталинградом, на Курской дуге, завершением битвы за Кавказ, что делало партнеров по переговорам более сговорчивыми. Союзники согласились на встречу в Тегеране. Центральными вопросами на конференции были проблемы об открытии второго фронта. Решение этого вопроса вызвало ожесточенную дискуссию и проходило в обстановке противодействия по срокам его исполнения.

Но прежде немного истории. В июне 1942 года, во время пребывания советского наркома иностранных дел В. М. Молотова в Лондоне, была достигнута договоренность об открытии второго фронта в 1942 году. В англо-советском коммюнике, опубликованном 11 июня, говорилось: «Во время переговоров В. М. Молотова с премьер-министром Великобритании У. Черчиллем между обеими сторонами была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году» («Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. 1, Госполитиздат, 1946, стр. 284).

Впоследствии У. Черчилль, западные историки пытались объяснить нарушение договоренности каким-то тактическим маневром в отношении гитлеровской Германии.

Нарушением соглашения о втором фронте со стороны правительства Англии и США являются их практические действия. В середине августа 1942 года Черчилль прибыл в Москву и сообщил Советскому правительству о том, что англо-американские союзники не намерены открыть второй фронт. Накануне отъезда, 5 августа 1942 года, он писал Рузвельту, что у него «неприятная задача», и просил президента помочь ему в выполнении «неприятной миссии». Первая поездка Черчилля в столицу СССР преследовала и разведывательные цели: он хотел проверить, на что способна Россия, выдержит ли натиск фашистской орды.

В этот период Советский Союз один на один вел смертельную схватку с фашистской Германией. Второй фронт не был открыт ни в 1942-м, ни в 1943 году.

Двадцать восьмого ноября — первого декабря 1943 года в Тегеране впервые встретились главы правительств трех ведущих держав антифашистской коалиции — председатель Совета Народных Комисаров СССР И. В. Сталин, президент США Ф. Рузвельт и премьер-министр Великобритании У. Черчилль. В центре внимания конференции были вопросы координации военных действий стран антигитлеровской коалиции против фашистской Германии, принятые решения об открытии второго фронта в Западной Европе с целью сокращения сроков войны, дальнейших человеческих жертв и материальных разрушений.

Двадцать восьмого ноября перед открытием конференции И. Сталин встретился с Ф. Рузвельтом в Советском посольстве, где президенту было предложено остановиться по соображениям безопасности. Рузвельт заявил, что хотел бы отвлечь с Советско-Германского фронта 30—40 дивизий противника. «…Если это возможно сделать,— ответил Сталин,— то было бы хорошо» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 33).

На первом пленарном заседании 28 ноября президент США информировал советскую делегацию о решении Квебекской (Канада) конференции предпринять экспедицию через Ла-Манш в мае 1944 года. Имелись в виду форсирование пролива Ла-Манш и высадка англо-американских войск в Северной Франции, то есть проведение операции под условным названием «Оверлорд». Однако президент тут же оговорился, что если Англия и США начнут проводить крупные десантные операции в Средиземном море, то ее придется отложить на два — три месяца. Он также подчеркнул, что англо-американские силы могут быть использованы также в Италии, районах Адриатического и Эгейского морей, а также для помощи Турции, если она вступит в войну (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 38—39).

Сталин ответил, что наилучший результат дал бы удар по врагу в Северной или Северо-Западной Франции, то есть проведение операции «Оверлорд», и подчеркнул, что наиболее слабым местом Германии является Франция. Итальянский театр, по его мнению, для наступления непосредственно на Германию не годится, ибо путь к ней закрывают Альпы, этот театр имеет значение лишь для обеспечения свободного плавания судов союзников в Средиземном море» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 40—41).

Черчилль использовал в дискуссии испытанный им метод, не высказывался категорически против высадки на территории Франции. Однако открытие второго фронта ставил в зависимость от проведения операции на Средиземноморском театре, наступления в Италии, взятия Рима, вовлечения Турции в войну (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 41—42). Британский премьер, как и президент США, стремился не допустить глубокого продвижения Советской Армии на запад. Надеялся достигнуть этого путем развития операций в Италии и на Балканах. По его замыслу англо-американские войска опередили бы Советскую Армию и первыми вошли бы в Юго-Восточную и Центральную Европу.

«Всякий раз,— говорил Рузвельт своему сыну в Тегеране,— когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он на самом деле хочет. Он прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию. Это понимал Сталин, понимал я да и все остальные…» (Э. Рузвельт, «Его глазами», стр. 186—187).

Глава Советского правительства для скорейшего разгрома врага предлагал основной операцией 1944 года считать «Оверлорд», вспомогательной — высадку в Южной Франции. Операция в районе Рима расценивалась им как отвлекающая.

Относительно Турции глава советской делегации считал, что эта страна не вступит в войну, какое бы давление на нее ни оказывалось (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 44—45).

И снова Черчилль, применяя ораторские способности, стал доказывать участникам конференции предпочтительность и преимущества своего «балканского варианта», оттягивая сроки проведения операции «Оверлорд», начала второго фронта. Поскольку глава советской делегации не соглашался с таким вариантом, премьер-министр предложил передать все военные вопросы на рассмотрение комиссии. И президент, склоняясь к проведению операции «Оверлорд», колебался в отношении сроков ее проведения и согласился на предложение Черчилля о передаче всех военных вопросов на рассмотрение комиссии.

И. Сталин категорически отверг предложение союзников и заявил: «Не нужно никакой военной комиссии. Мы можем решить все вопросы здесь, на совещании, сами, ибо мы больше имеем прав, чем военная комиссия. Совещание военных не ускорит нашей работы. Мы можем ускорить нашу работу только сами» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 74—75).

Черчилль настаивал на своем и внес предложение передать вопросы на рассмотрение новой комиссии в составе министров иностранных дел.

И снова Сталин возражал: «И этой комиссии не нужно». Союзники, не возражали против второго фронта с одновременным началом проведения операции «Оверлорд», но затягивали сроки ее осуществления.

На пленарном заседании 29 ноября глава советской делегации поставил прямо вопрос: «Кто будет командующим операции „Оверлорд”?» Ответ Рузвельта был таков: «Этот вопрос еще не решен». Сталин продолжил: «Тогда ничего не выйдет из операции „Оверлорд”. Кто несет моральную и военную ответственность за подготовку и выполнение операции „Оверлорд”? Если это неизвестно, тогда операция „Оверлорд” является разговором».

Не получив конкретного, вразумительного ответа от союзников, Сталин заявил: «Я хочу, чтобы меня поняли, что русские не претендуют на участие в назначении главнокомандующего, но русские хотели бы знать, кто будет командующим. Русские хотели бы, чтобы он скорее был назначен и чтобы он отвечал как за подготовку, так и за проведение операции „Оверлорд”» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 64—65).

Последовал ответ Черчилля: «Мы вполне согласны с тем, что сказал маршал Сталин, и я думаю, что президент согласится со мной в том, что через две недели мы назначим главнокомандующего и сообщим его фамилию…» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 65).

Переговоры на пленарных заседаниях 28—29 ноября в Тегеране проходили в острой, напряженной полемике. Как в 1942 году, так и теперь, в конце 1943 года, нависла угроза срыва открытия второго фронта, конкретных сроков поведения операции «Оверлорд».

Советская делегация предлагала май 1944 года и срочно решить вопрос о назначении главнокомандующего операции. При этом глава советской делегации подчеркнул о незамедлительном решении вопросов о сроках проведения операции «Оверлорд» и его главнокомандующем. «Мы, русские,— заявил Сталин,— ограничены сроком пребывания в Тегеране. Мы могли бы пробыть здесь в течение 1 декабря, но 2-го мы должны уехать» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 74).

Настойчивость, конкретные, убедительные вопросы, принципиальность лидера советской делегации возымели действие. Черчилль внес предложение, что они с Рузвельтом согласуют точки зрения и доложат свою позицию советской делегации.

В результате последовательной, твердой, всесторонне аргументированной позиции советской делегации англо-американская сторона на третьем заседании 30 ноября 1943 года заявила о том, что начало операции «Оверлорд» состоится в мае 1944 года и по заявлению президента США главнокомандующий операции «Оверлорд» будет назначен в ближайшие 3-4 дня… (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 84).

На этом же заседании глава советской делегации заявил о том, что «русские обязуются к маю организовать большое наступление против немцев в нескольких местах, с тем чтобы приковать немецкие дивизии на Восточном фронте и не дать возможности немцам создать какие-либо затруднения для «Оверлорда» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 83). Союзники не упустили возможности привлечь Советскую Армию при проведении ими операции в мае 1944 года. Данное союзниками обещание на конференции было выполнено: главнокомандующим был назначен американский генерал Д. Эйзенхауэр. Это ускорило подготовку к открытию второго фронта.

По возвращении из Тегерана глава Советского правительства сказал: «Рузвельт дал твердое слово открыть широкие действия во Франции в 1944 году. Думаю, что он слово сдержит. Но, а если не сдержит, у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию (Г. К. Жуков, Воспоминания и размышления. М., 1969, стр. 552).

На Тегеранской конференции 1 декабря Рузвельт выдвинул план расчленения Германии на пять государств. Этот вопрос поднимался союзниками и на Крымской, и на Потсдамской конференциях глав трех держав. «Нет никаких мер,— заявил глава советской делегации на Тегеранской конференции,— которые могли бы исключить возможность объединения Германии» (Тегеран — Ялта — Потсдам, сборник документов, М., 1971, стр. 95).

По свидетельству Гопкинса, который присутствовал при обсуждении вопроса, И. Сталин «отнесся без восторга» к предложениям Рузвельта и Черчилля о разделе Германии.

В день победы над Германией 9 мая 1945 года глава Советского правительства в своем выступлении отметил, что Советский Союз «не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию» (Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны, т. 3, М., 1947, стр. 45).

После войны раскол Германии произошел. При этом следует учитывать, что в 1949 году руководители западных держав в нарушение союзнических соглашений создали сепаративное западногерманское государство и включили его в агрессивные блоки.

И только после этого в восточной части страны образовалась Германская Демократическая Республика.

Большое значение для скорейшего завершения войны имело заявление главы Советского правительства о вступлении в войну с Японией после капитуляции Германии. Это был ответ СССР на неоднократные просьбы США и Англии о его участии в войне на Дальнем Востоке.

На пленарном заседании 28 ноября после сделанного президентом США обзора военных действий на Тихом океане глава советской делегации Сталин заявил, что СССР пока не может присоединиться к борьбе с Японией, поскольку все его силы заняты на Западе. Он указал, что в настоящее время советские силы на Дальнем Востоке достаточны только для ведения обороны — для наступательных операций их нужно увеличить по крайней мере в три раза. «Это может иметь место,— отметил И. Сталин,— когда мы заставим Германию капитулировать. Тогда общим фронтом против Японии» (Архив внешней политики СССР, ф. 0555, оп. 1, п. 12, д. 26, л. 11).

Американские историки отмечали важность для США участия СССР в войне с Японией, так как тогда война на Тихом океане может быть закончена значительно быстрее и с меньшими людскими и материальными потерями. По свидетельству Р. Шервуда, этой мыслью американские представители «руководствовались, когда принимались решения в Тегеране и значительно позже — в Ялте» (Р. Шервуд. Рузвельт и Гопкинс, т. 2, стр. 432).

Семьдесят шесть лет минуло, как состоялась Тегеранская конференция глав правительств антигитлеровской коалиции. Надо ли об этом вспоминать? Полагаю, надо. И сегодня не утихают споры о начале Второй мировой войны, Великой Отечественной и о том, кто виновен в их развязывании. Немало зарубежных и некоторых наших историков возлагают равную ответственность на Германию и СССР, Гитлера и Сталина. Оспаривается правомерность вступления Советского Союза в войну с Японией. Документы конференции в Тегеране в 1943 году дают однозначный ответ на эти непростые вопросы, объясняют, против кого объединяли усилия США, СССР, Великобритания. Страны с разным общественно-экономическим строем договорились и определили общего врага.

Материалы конференции показывают роль руководителя каждой страны в непростом переговорном процессе в сложной исторической обстановке. Высвечивают умение руководителя советской делегации И. Сталина аргументированно убеждать союзников в своей позиции, отстаивать интересы СССР на международной арене.

Исторические документы конференции в Тегеране опровергают речи фальсификаторов о роли Советского Союза, И. Сталина в разгроме фашистской Германии и правомерности выполнения союзнического долга в разгроме милитаристской Японии.

Руководство современной России настойчиво и неслучайно призывает к изучению исторического прошлого нашей страны, патриотическому воспитанию молодежи на традициях старшего поколения. Президент России В. Путин, министр иностранных дел С. Лавров умело проводят внешнюю политику на международной арене, квалифицированно, со знанием дела отстаивают интересы нашей страны.

 

Виктор ТАТАРКИН, член Союза журналистов России

Здесь может быть ваша реклама
Оставьте заявку и наши менеджеры свяжутся с вами
Или вы можете посмотреть наше предложение