В годы Великой Отечественной войны краснодарец освобождал Донецк

В годы Великой Отечественной войны краснодарец освобождал Донецк

Ветеран поделился с нами воспоминаниями о тяготах военных лет, которые пришлись пережить во время освобождения Украины от фашистских захватчиков, и послевоенной жизни с братским народом во Львове.

Андрей Арендаренко, депутат городской Думы Краснодара, со студентами Краснодарского кооперативного института (филиала) Российского университета кооперации Наталией Хамченковой, Яной Калининой, Денисом Шинковским, Еленой Синяпкиной навестили ветерана, проживающего в 38-м округе.

Александр Иванович Рогачев, несмотря на 97-летний возраст, историю своей жизни рассказывает живо, не первый раз вызывая неподдельный интерес молодежи. Его военное прошлое началось сразу по окончании школы. Каждый раз он делает акцент на том, что война — вещь жестокая и вынужденная, в сороковые годы солдаты защищали Родину и соотечественников от фашистов.

О войне узнали в ночь окончания школы

В 1941 году он окончил кропоткинскую школу, а в 42-м его должны били призвать в армию. Но жизнь распорядилась иначе.

— У нас был выпускной вечер, мы разгулялись и ушли на базу отдыха железнодорожников, а по возвращении в город прохожие рассказали, что на нас напали немцы и грянула война! Мы побежали по домам разузнать, что делается. Потом начались будни,— рассказывает Александр Иванович. — Немцы прорвались из-под Ростова на Кубань и быстро стали захватывать территорию. Чтобы призывники не остались в оккупации под немцами, юношей быстро в товарных вагонах отправили в город Ардон недалеко от Орджоникидзе.

Туда привезли многих ребят со всего Союза. Его товарищ носил очки — его распределили в пехоту, а Рогачева с хорошим зрением — в артиллерию. Там началось распределение. Кто окончил десять классов, те делали два шага вперед — и их отправляли на учебу. Александр Рогачева с другими выпускниками попал в Бакинское пехотное училище имени Серго Орджоникидзе. Через шесть месяцев Александр Рогачев стал младшим лейтенантом.

— Был так счастлив, что ног под собой не чувствовал. Все-таки офицерское звание! Это очень поднимало дух! И быстренько нас распределили в Москву в резерв и оттуда — на фронт в Сталинград. Там мы разгромили немцев. Со всех сторон было много потерь. Под Сталинградом немцы и их союзники потеряли полтора миллиона, а мы чуть меньше — миллион сто двадцать пять тысяч человек,— вспоминает ветеран.

Освобождение Украины

Потом их перебросили в Донецк, там все шахты были уже разрушены. Дома в окнах местные закладывали кирпичами, а дыры в стенах замазывали глиной. Дальнейшей задачей стало форсирование Днепра, там он и получил первое боевое крещение.

— Это, во-первых, большое сражение. Днепр — большая река, там большая ГЭС. Немцы взорвали плотины. Вода хоть и упала, но была очень широка, и там надо было собрать километры понтонов и наладить переправу. По ней сразу устремились тысячи машин с солдатами, боеприпасами. Серьезной проблемой была переправа большого количества тяжелой техники: на многих плацдармах войска не могли быстро переправлять ее в достаточном количестве. Это приводило к затяжным боям и увеличивало потери советских войск. Сразу же были сформированы отряды «краснопогонников», которые следили, чтобы не нарушали дисциплину. Наши не могли отступать, побег расценивался как позор и предательство — можно было умереть от пули, полученной в спину от своих. За каждое нарушение — трибунал,— делится воспоминаниями Александр Иванович.

Солдатский патруль должен был предупреждать о наличии автомобильной пробки заранее, километров за пять. За задержку движения вперед грозил расстрел! Требования были очень жесткими, война уже много беды в стране наделала. Все это понимали. И это было ежедневной реальностью! Он был еще необстрелянным и учился на ходу: видел, как шоферов, остановившихся на дороге, забирали в штрафбат. Забирали, если глохла машина, и советских офицеров не волновало, что техника была старой и в плачевном состоянии.

Немецкая пунктуальность прослеживалась в ночных налетах

Немцы направили все свои силы на атаки советских солдат. Ветеран вспоминает, что советских солдат сильно утюжили. И когда давалась команда отбоя, на них с высоты летели снаряды и осколки. Было страшно. В ночи был слышен каждый шорох. Одно из воспоминаний Александра Ивановича — как замолкали оружейные залпы. Поочередно! У одного, второго, третьего… Это порой длилось пять — шесть часов. Для пушек в ход шли разные боеприпасы, если они не подходили, то часто застревали. Молодой солдат сидел в земляном окопе, и было так страшно, что дрожали коленки, но он держался молодцом и поднимал свой боевой дух.

Кто первый, того и награда

В эту ночь наши солдаты сбили четыре вражеских самолета. Но кто точно сбил, ни знал никто. Была и авиация, и артиллерия, и пехота. Все надеялись, что они! Все оседлали «железных коней» и поехали за серийными номерами немецких самолетов. Рассвело.

— Наших ребят нет. Приезжают что-то удрученные. Наши поехал на старенькой трехтонке — ЗИС-5, а тогда уже стали поступать американские Studebaker и Dodge. И туда, где упали самолеты, устремились по десять — двадцать машин. Начальство само решило, кого наградить, ему видней,— рассудил наш собеседник.

Битва за Днепр характеризуется массовым героизмом. Только за форсирование Днепра 2438 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. Такое массовое награждение за одну операцию было единственным за всю историю войны.

Кстати, Александр Иванович без наград не остался. Он обладатель сразу двух орденов Отечественной войны — I и II степени и более двадцати медалей.

Переправа, переправа…

Немцы славятся своей пунктуальностью, и в налетах они придерживались строгого расписания. Как только темнело, начинались налеты. Ночь кончалась — и прекращалась бомбежка. Время года было уже под октябрь. По Днепру начинала идти шуга. Снаряды пробивали понтоны, транспорт опускался в ледяную воду, но солдаты и саперы обязаны были заходить в воду и латать дыры и закрывать течь чем могли.

— Об этих временах очень правильно написал Твардовский,— говорит Александр Иванович и цитирует строки из поэмы: — Переправа, переправа! // Берег левый, берег правый, // Снег шершавый, кромка льда… // Кому память, кому слава…

На этот момент он уже был командиром взвода и в его распоряжении было четыре пушки, на каждой по восемь подчиненных. За одну из таких тяжелых ночей он потерял двух человек — тех, на кого не хватило касок.

— Они только прибыли, толком не успели познакомиться с сослуживцами. Война — жестокая вещь! Когда молодые люди лишаются рук, ног, жизни,— сокрушается ветеран.

А нужно ли воевать?

— Я после войны во Львове оканчивал институт, три года работал. Все мы люди, хоть и разные были, и отношения были разные, но старались поддерживать добрососедские отношения. В нашей стране жили люди пятнадцати братских республик, с разными верованиями, менталитетами, традициями! Рад, что уцелел. Сейчас много химического, атомного, биологического оружия. Чем больше его становится, тем серьезней общество задумывается, нужно ли воевать,— подытожил Александр Иванович.

Он, как человек проживший жизнь, знает, что надо ценить мир! Ему 97 лет. Он богат пятью правнуками и пятью внуками, двумя дочерьми. После войны отработал 52 года, и за военные годы государство добавило ему еще восемь лет стажа. Ветеран точно уверен, что лучше работать, стабильно получать зарплату и не испытывать тягот войны!

Марина ЛЬВОВА