Краснодарка Лариса Михайловна Болдырева поделилась воспоминаниями о блокаде Ленинграда, которые вновь переживает во время каждой годовщины памятной даты.
Двадцать седьмого января 1944 года силами войск Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов в ходе Ленинградско-Новгородской наступательной операции было окончательно разорвано кольцо блокады Ленинграда. Она продлилась 872 дня, а битва за Ленинград вошла в историю как одно из самых длительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Среди нас, жителей Краснодара, есть очевидцы тех драматических событий. Эта дата совпала еще и с 83-летием нашей собеседницы — Ларисы Михайловны Болдыревой, проживающей в 38-м избирательном округе Краснодара. С этими двумя событиями ее пришел поздравить депутат городской Думы Краснодара Андрей Михайлович Арендаренко.
Хвостовые вагоны пассажирского поезда ушли под воду
Лариса Михайловна жила на 4-й линии Васильевского острова и помнит, как в 42-м их эвакуировали по Ладоге на поезде, как они попали под обстрел и хвостовые вагоны ушли под воду.
— В октябре 42-го нас вывезли в Алтайский край. Уехать тогда из блокадного города могли только инвалиды, и мою мать, инвалида первой группы, эвакуировали. Сначала мы ехали на барже по Ладоге, а после — на поезде. Его обстреляла вражеская авиация. Нам удалось выжить, и семья доехала до деревеньки, в которой располагался маслобойный завод. Всех приезжих расселили на постой к местным. Селение было километрах в пятидесяти от Барнаула. Там было страшное захолустье,— вспоминает Лариса Михайловна.
В 1945 году приехал вербовщик набирать людей на восстановление Ленинграда. Мать Ларисы Михайловны захотела вернуться обратно, но у нее была открытая форма туберкулеза. А вербовщику нужны были крепкие люди для работы на стройке. Увидев документы об инвалидности, он отказал. Мать сожгла документы и слезно попросилась еще раз. Земляк отнесся с пониманием и забрал их на родину.
Вернувшись в Ленинград, они застали руины. Одним из первых воспоминаний маленькой Ларисы стал кирпичный многоэтажный дом, который сложно было назвать домом: одни стены без окон, дверей и лестницы… Мать в составе строительной бригады выстраивала здания практически заново.
Люди, которые приехали восстанавливать город, не вернулись в свои прежние дома из-за разрушений. После войны их не осталось. Поэтому жили в бараках, в гавани. Печки в таких 13-метровых комнатушках стояли посередине, а рукав трубы выпускали в окно. Тут же жильцы готовили еду.
Голод и холод вынудили переехать на Кубань
В Ленинграде в послевоенные годы царил голод и холод. Развлечений у детворы было немного. Ребята собирали битые цветные стеклышки неизвестного происхождения и играли в песочницах.
— Врачи сказали матери, что я с бронхитом тут не выживу и надо перебираться на юг. Одна из женщин, работающая с мамой в строительной бригаде, была из Краснодарского края, она рассказала, что на кубанском черноземе можно выращивать овощи и фрукты, позвала ее в Кропоткин. Мама хотела поближе к земле, чтобы сажать морковь, свёклу, капусту. А в Питере было пасмурно, земля была серая, перерытая после войны. Растений не помню, деревьев не помню,— вспоминает Лариса Михайловна.
Терять было уже нечего. Изнуренные голодом, они решились на переезд в Кропоткин. Собрались ехать с жительницей Кубани, но женщина дня на три раньше оформила документы и уехала одна. Они собрались быстро, взяли нехитрые пожитки, которые остались после войны, и подольскую швейную машинку, которую Лариса Михайловна хранит до сих пор как семейную реликвию.
Приехали. В воспоминаниях ребенка на станции в Кропоткине была платформа в виде деревянного настила, а вдоль железнодорожного полотна тянулись зеленые заборы, огораживающие частные дома.
— Мать пошла искать свою знакомую, но не нашла. Приехав в новое место, они растерялись. Вокруг разрушенные колхозы, работать негде, а есть хочется. Местные посоветовали им перебираться в Краснодар: там была серьезная нехватка рабочей силы. Опять сели на поезд и добрались до кубанской столицы. В 1947 году мама устроилась на Краснодарский завод измерительных приборов — ЗИП. В течение первых послевоенных лет жизнь у советских людей была крайне тяжелой, но тогда все жили трудно. От завода сразу дали жилье на первом ЗИПе,— рассказала собеседница.
В те годы возводить одноэтажные здания было экономически нецелесообразно, поэтому строили двухэтажные бараки. Такое жилье располагалось недалеко от предприятия. В их доме было девятнадцать комнат, по комнатушке на каждую семью.
Бараки возводились быстро из подручных материалов, в основу зданий закладывали связанный тростник. В комнатах были печи для приготовления еды и отдельные духовки, в которых по праздникам пекли пироги. На зиму завод выделял два куба дубовых дров и полтонны угля. Топили круглые сутки, чтобы поддерживать тепло. Удобства были на улице. Так жили вплоть до 1954 года. Бараки стали убирать только в шестидесятых. Взамен начали строить коммунальные квартиры по всему городу. Семье Болдыревых выдали 13-метровую комнату в доме на улице Юннатов.
В тесноте, да не в обиде
Более 67 лет их семья живет в этой квартире. Условия стали получше: удобства в квартире и централизованное отопление. С тех пор, по словам Ларисы Михайловны, многое изменилось. Изначально комнатка была тринадцать метров.
Лариса жила с мамой, потом вышла замуж, родила двоих детей. Вся большая семья ютилась в одной комнате, но жили дружно и счастливо. Кроме мебели в комнате помещалась и коляска, которую поднимали на шифоньер, когда вырастали дети. Не было никаких непониманий и ссор. Соседи жили в комнате чуть побольше — 18-метровой, но их было девять человек. В те годы отдельных квартир не было ни у кого.
И только в 1969 году семья получила «расширение». Соседям, которые жили вдевятером, дали трехкомнатную квартиру. После отъезда соседей комнаты объединили — получилась полноценная двухкомнатная квартира. Со временем провели газ и установили плиту. Дети выросли, купили квартиры рядом, чтобы помогать пожилой матери.
— Жизнь была совершенно другая, интересная,— замечает собеседница. — Мы с мужем где только не ездили! Путешествовали по всему Советскому Союзу. Я зарабатывала сто рублей, а билет в Ленинград стоил тридцать два рубля. Мы оба учились и работали. Когда поженились, поступила в Краснодарский техникум электронного приборостроения (сегодня это колледж) и работала на заводе сборщицей. А когда я окончила учебу, муж пошел учиться и одновременно работал на РИПе. По окончании техникума он возглавил механический цех.
«Все разрушила перестройка»
Лариса Михайловна двадцать лет проработала на ЗИПе.
— Был 1990 год. Мы разработали двигатели для космических ракет, все СМИ сообщили об этом, нам пообещали большую премию. И тут началась перестройка, она изменила все планы… Накрылось всё! Я поняла, что не справляюсь с нагрузкой на работе: всю жизнь проработала с эпилепсией. Я это не афишировала, уходила на больничный, дня на три, потом возвращалась в рабочую колею и трудилась наравне со всеми. Пока дети были маленькими, не могла себе позволить жить на пособие, которое было тридцать рублей. На заводе я зарабатывала 120—130 рублей, мы выпускали люстры и фонарики-жучки. Как и многие труженики, стремилась заработать льготы ветерана труда, которые давали еще и десять процентов к пенсии,— рассказала женщина о переменах в своей жизни.
Лариса Михайловна перешла на другую работу из-за болезни, которая с возрастом все-таки давала о себе знать, и еще пятнадцать лет проработала в институте тока. На новом месте коллектив был молодой, и она стала активно помогать на общественных началах: получала и раздавала зарплату 180 сотрудникам, работающим в отделе. Обязанности выполняла добросовестно, но в девяностом году произошел казус, который вынудил уйти с работы и все-таки оформить инвалидность.
— Возле водородных печей меня разбил припадок эпилепсии — все ахнули. Дирекция была в курсе болезни, а коллектив — нет. И больше это скрывать было невозможно! Пришлось побиться и за группу инвалидности. Сначала хотели дать третью, но потом я подняла архивные документы и предоставила акты о травмах, которые произошли на заводе еще в 1965 году. Это позволило получать более или менее приличное пособие. Оно стало неплохой прибавкой к пенсии после 35-летнего трудового стажа,— рассказала Лариса Михайловна.
Весь жизненный путь, вся судьба семьи отражена в фотографиях, их в доме нашей героини можно увидеть везде.
Лариса Михайловна отмечает, что на ее жизненном пути встречались очень порядочные и отзывчивые люди, она до сих пор помнит их пофамильно.
Марина ЛЬВОВА
