Адвокат Константин Савченко: «Мы не пирожками торгуем — решается человеческая судьба»

Наш разговор с Константином Вячеславовичем Савченко начался с размышлений о красоте русского языка — и для меня, и для него русский язык является родным. А еще, помимо этого, он является основным рабочим инструментом. Мнение о том, что в советских вузах обучение русскому языку велось на высоком уровне, особенно по гуманитарным специальностям, где он входил в число профильных дисциплин, у нас было единодушным. А вот то, как русский язык важен в профессии адвоката, как грамотно подготовленный документ может изменить ход судебного процесса, Константин Вячеславович не раз подчеркнул в ходе нашей беседы.

В адвокатуру Константин Савченко пришел не сразу. Был опыт работы в следствии, в том числе в качестве следователя военной прокуратуры, следователя по особо важным делам Прокуратуры Краснодарского края. После выхода на пенсию по выслуге лет в 2015 году решил получить статус адвоката. Тем более на новом поприще мог эффективно использоваться предыдущий опыт. Увидеть и выявить слабые места и нарушения в деле, с учетом этого выстроить линию защиты — именно такой подход помогает в нынешней работе адвокату Константину Савченко.

— В юности я мечтал работать следователем. Еще во время учебы в вузе начал работу следователем в Первомайской прокуратуре Краснодара. Следствие — это командная работа. После десятилетней работы следователем я двенадцать лет работал на руководящих должностях в прокуратуре, занимаясь надзором за следствием и дознанием, оперативно-разыскной деятельностью. Внимательное отношение к документу — этот опыт, и не только его, я вынес именно из прокуратуры. Но прокуратура — это коллективная работа, с одной стороны, и коллективная ответственность — с другой. И только став адвокатом, я вновь ощутил, как же это хорошо — отвечать только за себя, только за свою работу, как это было, когда я работал следователем. Хотя, конечно, на адвокате лежит колоссальная ответственность в том смысле, что каждое дело — это судьба человека. Мне ни разу не довелось работать с доверителем, для которого судебное решение было бы неважным. А если это уголовные дела, это еще и реальное лишение свободы.

— Константин Вячеславович, чем измеряется успех адвоката?

— Успех адвоката? Многими параметрами. Главный и определяющий — это наилучший для доверителя исход дела. Наилучший исход — это далеко не всегда оправдательный приговор. Я вам больше скажу: девяносто девять процентов оправдательных приговоров не могут устоять в вышестоящей инстанции. Поэтому оправдательный приговор — это не самоцель. Есть задачи поважнее. (Смеется.)

— Как это? Разве оправдать человека — не главное?

— Нет, не главное. Главное, как я уже говорил,— наилучший исход дела. Как правило, после оправдательного приговора дело отправляется в вышестоящую инстанцию и там приговор очень часто отменяется, дело направляется на новое рассмотрение, после чего нередко выносится уже обвинительный приговор, в этом-то и есть проблема. Вот если оправдательный приговор устоял во всех инстанциях, то это да, это победа, только тогда мы можем о ней говорить как о свершившемся факте. А если исходить из того, что оправдательные приговоры выносятся менее одного процента от общего количества, да еще часть из них и отменяется… Как говорится, надо ставить реальные цели.

— Тогда о каком успехе мы говорим?

— Я приведу пример. В Анапе моими подзащитными были сотрудники ППС, их обвиняли в превышении служебных полномочий и совершении крупного хищения. А дело было так: они задержали за нарушение правопорядка мужчину, которого якобы уже в отделении избили, украв у него дорогостоящие швейцарские часы. Мне удалось найти и представить суду доказательства, что это было, мягко говоря, не совсем так.

— А как?

— Дело было в курортной зоне. Удалось найти свидетелей, которые на свой телефон сняли бедолагу-потерпевшего, который был изрядно пьян, он им заявил, что избили его в одном из ресторанов курорта. У пострадавшего уже действительно имелись телесные повреждения. Также по запросу с коллегами получили аудиозапись его звонка в местное отделение МЧС, где он всё сказанное выше повторил. Найти дорогостоящие часы не удалось, неясно, может, он потерял или как-то утратил их раньше, были ли они у него, когда его доставили на пост полиции, но удалось выяснить, что они не были именно такими дорогими, как утверждал потерпевший.

— ?

— Он указал известную швейцарскую марку. Такие часы выпускаются единицами и стоят у этой фирмы на пожизненном обслуживании. Их ему купил с рук брат в сотни раз дешевле якобы реальной стоимости. Возможно, у него была подделка, но она точно не стоила той суммы, которую он заявил. О том, что часы украл мой подзащитный, свидетельствовал один из его сослуживцев, которому об этом сообщил неустановленный источник. Налицо недопустимость доказательств. Но в первой инстанции суд мои аргументы не воспринял.

— И что в результате?

— В итоге в следующей инстанции моего подзащитного по краже оправдали, а по превышению полномочий — переквалификация с третьей части — с тяжкого преступления, на первую часть — преступление небольшой тяжести. Тут же мой подзащитный был освобожден из-под стражи. Я привел именно этот пример, поскольку это было относительно недавно, всё еще свежо в памяти. Или другое дело, когда моего подзащитного обвинили в получении крупной взятки плюс еще несколько тяжких обвинений, в том числе в нанесении вреда здоровью сотрудника полиции. Нам удалось в суде доказать, что имела место провокация. Моего подзащитного не оправдали, но срок наказания был снижен значительно.

— Вы работаете только с уголовными делами?

— Нет. И с гражданскими тоже. Там, конечно, не в таком масштабе, но тоже судьбоносные ситуации. Вот недавно у меня было дело в Новороссийске: супруги развелись, имущество — дом и участок — по суду между ними разделили так: участок, который был подарен супругу, и часть дома присудили мужу, а другую часть дома — бывшей жене. Мужчина оформляет дарственную на свою часть имущества своей матери, у которой личная неприязнь с бывшей женой. Последняя обращается в суд с иском об определении порядка пользования земельным участков и домом. Перспективы такого шага понятны: в его части дома появятся посторонние люди, которые сделают невыносимыми условия жизни этой женщины с детьми. Нам удалось оспорить дарственную сына матери через суд, поскольку при совершении этого не были учтены интересы несовершеннолетнего ребенка, проживавшего в доме с матерью.

— Константин Вячеславович, а есть какие-то моменты в профессии, которые не устраивают, где хотелось бы, чтобы было по-другому?

— Конечно, есть! Например, мы говорим о состязательности в судах. А на заседании я иногда вижу, что судья никого и не слушает — он, например, в телефоне. Это говорит о том, что по этому делу у него уже есть готовое решение, ему неинтересно и неважно, кто и с чем пришел на заседание. Или другой вариант. Мы говорим о доступности правосудия. При ходатайстве одной из сторон об изменении подсудности нам назначают слушание в суде города Люберцы. У нас там большое количество участников в деле: и обвиняемых, и адвокатов, и свидетелей, и обвинителей. Как думаете, многие из них готовы приезжать на заседания из Краснодара в Люберцы? Даже с учетом того, что иногда есть возможность использовать видео-конференц-связь, ни о какой доступности правосудия в данной ситуации просто речи не идет.

— Что вы бы сказали тем, кто размышляет о выборе профессии адвоката?

— Я бы сказал, что профессия классная! Очень интеллектуальная, очень творческая, очень ответственная. Непростая. Молодежи я бы посоветовал до адвокатуры нарабатывать опыт в других областях юриспруденции. Это здорово помогает в профессии.

— А что бы вы сказали тем, кто попал в противоправные ситуации?

— И тем, кто в них попал, и тем, кто не хочет в них попадать, и тем, кто еще только намеревается совершить какие-то действия в правовом поле (подписать или составить какой-то договор, завещать, подарить, сдать в аренду имущество и т. д.), я бы посоветовал изначально посоветоваться с адвокатом. Не тогда, когда уже приходится разгребать последствия какого-то шага, а до его совершения. Как раз для того, чтобы потом не пришлось кусать локти. А еще лучше иметь своего адвоката. Которому лично вы доверяете. Это разумно. Это ответственно. А в правовом поле понятие ответственности ключевое.

Подготовила Оксана ПОНОМАРЕНКО